Громыко Ю.В.,
президент Московской Академии культуры и развития образования, доктор психологических наук, профессор, действительный член РАЕН
Сценарный подход к проблематике Российского Севера.
Основная проблема развития Российского Севера очень чётко определяется как выбор сценария развития, на который будет делаться основная ставка и в рамках которого будет осуществляться поиск стратегических ресурсов. Поскольку до настоящего момента эти сценарии не проанализированы и не выделены, возникает ощущение «брошенности» Российского Севера, его запустения или, в лучшем случае, самосуществования. Вместе с тем, хорошо понятно, что выбор сценария и его согласование с другими вариантами, чёткое осознание и просчёт последствий в связи с пониманием того, от каких сценариев мы отказываемся, образует основу искусства, которое называется сценарной паноплией – сценарным всеоружием.
Именно в этой области, в частности, формирует сегодня свою стратегическую конкурентноспособность США, с главным сценаристом администрации президента Буша, Волфовицем, способным считать последствия, в том числе неопределённых и неучтённых стратегий, а также стратегий, от которых пришлось отказаться.
Ведущими стратегическими сценаристами корпораций, государств и территориальных сообществ признаётся, что основу сценирования образует такая важная компетенция как ситуационное воображение. Компетенция, как известно, есть ничто иное, как институционализированная способность, на которую есть спрос. Спрос на процесс сценирования сегодня огромен. В отличие от проектов и программ, основанных на реализации и «пробивании» созданного замысла «во что бы то ни стало», сценирование предполагает учёт и координацию точек зрения основных участников ситуации и постоянное доопределение конкретизируемого и уточняемого видения будущего. Конкретизировать видение будущего, соотнося его с уточняемыми позициями игроков в ситуации, это значительно труднее, чем настаивать на созданном собственном представлении, часто правильном, но никому не нужном.
По отношению к проблематике русского Севера, включённого в мировую Арктику, должна быть применена сценарная паноплия, нацеленная на выбор наиболее перспективных сценариев действия.
Русский север: выбор сценария развития
Первый рабочий шаг сценарной паноплии заключается в необходимости выделения всего набора возможных сценариев и определении приоритетов, задающих стратегический выбор. В качестве очевидных на настоящий момент представляется следующий набор страновых федеральных сценариев, между которыми может осуществляться выбор:
- Консервация Севера для будущих поколений при сохранении точечной, локализованной эксплуатации освоенных месторождений, отказ от промышленного инфраструктурного его освоение, демонтаж и захоронение «мега индустриальных» инфрастурктур прошлых попыток освоения Севера. «Циркумполярный заповедник»- «Законсервированная территория».
- Формирование и поддержка местных региональных сообществ (и автохтонных и старожильческих), которые должны стать основными держателями инфраструктуры, воспроизводства жизнедеятельности на Российском Севере, а также основными субъектами (акторами) правовых взаимодействий как с частными, так и с государственными корпорациями. «Самовыживание через проращивание гражданского общества».
- Превращение российского Севера в плацдарм осуществления цивилизационного развития, цивилизационного рывка. В этом случае Российский Север рассматривается как площадка для построения новой цивилизации. «Цивилизационное продвижение» или «Цивилизационный прорыв».
Каждый из предложенных сценариев, выделенный и рассмотренный в качестве ядерного, предполагает выделение всего набора инструментов и системы позиций, необходимых для его реализации. Ни один из данных сценариев не имеет смысла осуществлять, опираясь исключительно на одного игрока, на одну позицию. Каждый из представленных сценариев предполагает обязательную кооперацию во всем спектре взаимодействий с международными акторами, федеральными, региональными позициями, представителями власти, бизнеса, различных общественных групп.
Сценарий «Циркумполярный заповедник» предполагает отказ от выдвижения сценариев систематического и последовательного освоения Российского Севера. Постоянно подчёркивая особую значимость неосвоенных территорий для всей планеты («лёгкие планеты»), Россия в этом случае будет выступать своеобразной хранительницей этой первозданной дикости. В рамках данного сценария могут рассматривать различные фантасмагорические утопии заселения российских северных территорий мигрантами, например, из того же Китая. Сценарий «Самовыживание через проращивание гражданского общества» предполагает формирование разумных самодеятельных региональных групп, которые могут стать основными игроками, отстаивающими права и экономические выгоды во взаимодействии с транснациональными корпорациями и федеральным правительством.Нам представляется наиболее интересным и вполне реалистичным сценарий «Цивилизационного прорыва». В этом случае Российский Север рассматривается как форпост и площадка на территории России для разработки и реализации стратегии цивилизационного прорыва. Концепция цивилизационного прорыва является весьма ответственным делом и предполагает размыкание границ России до всего мирового целого. Поскольку цивилизационный прорыв предполагает приглашение к участию в его реализации представителей всех стран и всех народов. Цивилизационный прорыв оказывается возможен только при его экспертизе представителями всех цивилизаций, всех культур, самых разнообразных сообществ.
Три этих варианта сценария не следует понимать как дополняющие друг друга альтернативы, имеющие разные временные масштабы и скорость осуществления. Во всяком случае, было бы наивно рассчитывать на следующий вариант событий: Россия сегодня – реально, негласно и необъявленно - формирует «циркумполярный заповедник», в ближайшем будущем она будет формировать многоуровневое и многопозиционное гражданское общества, а в далёкой перспективе можно будет поговорить о цивилизационном прорыве. Реализация сценария «Циркумполярный заповедник» неизбежно приводит к уходу с северных территорий лучших кадров и никакого многоуровневого субъекта не формируется. Как и в том случае, если реализуется сценарий «Самовыживания через проращивание гражданского общества», формирующиеся на территории активные гражданские группы вряд ли могут рассматриваться в качестве субъектов, готовые взять на себя в дальнейшем проблемы цивилизационного прорыва. Они будут формироваться в борьбе за отстаивание прав местных жителей, в тесном взаимодействии с национальными и транснациональными корпорациями.С другой стороны было бы крайне ошибочно считать, что осуществление «цивилизационного прорыва» предполагает, прежде всего, опору на государственные стратегии, а, с другой стороны, формирование сценария «Самовыживание через проращивание гражданского общества» дело для негосударственных организаций. Каждый из данных сценариев предполагает включение всего набора субъектов и построение специальных переговорных площадок для проведения множественных игр, обеспечивающих продвижение в каждом из выделенных сценариев. Нам представляется, что первый и второй сценарий задают фиктивную, только на первый взгляд реалистичную перспективу, и должны быть отброшены в пользу третьего сценария. Российский Север является такой уникальной геополитико-геоантропологической целостностью, в рамках которой не удастся продвигаться, не формируя мобилизационные механизмы. Удержать Российский Север, не мобилизуясь, не удастся .
Сценарий «Циркумполярный Заповедник»
Нереалистичность первого сценария определяется, прежде всего, проблемами международного взаимодействия России в Арктике. Переход от рамки глобального противостояния, когда Арктика и циркумполярный Север являлись зоной противостояния и противоборства двух блоков, «потенциально кратчайшей дистанцией столкновения» (E.Х. Кескитало. Концепция Арктики как международного региона) двух супердержав, к инициативам мирного сотрудничества в Арктике, должна, казалось бы, кардинально изменить стратегии освоения Севера. Но этого не произошло. На смену концепции жёсткой безопасности, связанной с защитой от возможной агрессии со стороны СССР, в Европе пришла концепция «мягкой» безопасности», предметом которой является защита от последствий технологических и экологических катастроф на территории России. Российский Север, превратившийся в зону технологического и экономического бедствия на этапе начала рыночных реформ, стал вызывать опасения у стран, граничащих с Россией на Севере и имеющих с ней общие водные ресурсы. Подобный подход напоминает концепцию санитарного кордона, Так, например, в области экологического сотрудничества выделяемые Финским правительством гранты на разработку и использование экологических технологий могли получать только финские фирмы, создающие подобные технологии (деятельность с начала 90-х в Министерстве окружающей среды Финляндии специального департамента под названием «Восточно-европейский проект»). Конечно, о каком-то серьёзном сотрудничестве при подобном подходе говорить не приходится. Безусловно, сегодня в результате проводимой президентом внешней политики по ЕС отношение к России меняется. Россия занимает всё более активные позиции в отношении ЕС, но, в том числе, и за счёт использования результатов войны с Ираком, разрушившей единство мнений по целому кругу вопросов между ведущими Европейскими государствами, с одной стороны, и между Францией, Германией и США, с другой. У России появляется шанс занять свою собственную позицию в наметившейся системе противоречий и включить в Северное измерение политики ЕС Германию и Францию. (Начиная от создания совместных систем спутникового слежения за северными территориями, что опять же может оказаться весьма продуктивно в плане раскола ЕС и НАТО до новых архитектурно-градостроительных и энергетических проектов). Правда, это возможно только в рамках третьего сценария. В первом сценарии «Циркумполярный заповедник» делать этим странам совместно с Россией нечего. Но использование накопленного позитивного баланса взаимодействий с Германией и Францией за последние два года совершенно необходимо, поскольку в противном случае Россия оказывается один на один со скандинавскими странами - Данией, Швецией, Норвегией, Финляндией, Исландией для которых (особенно для первых трёх) идея Северного измерения политики ЕС оказывается очень тесно связана с проблемами Балтийского сотрудничества и с вопросами защиты прибалтийских государств Эстонии, Латвии и Литвы от посягательств и экспансивности восточного соседа.
Надо признать, что основным принципом формирования многоуровневой и разнокомпонентной политики Северного измерения в рамках ЕС является защита прав представителей коренных автохтонных жителей северных территорий (см. Кристиан Дж. Б. Хикс «Скандинавские страны выигрывают в глобальном измерении в том, что лидируют в вопросах защиты прав человека. В этом смысле они считаются самыми прогрессивными в мире»). Именно этот принцип последовательно проводится и реализуется Скандинавскими странами при разработке политических решений Северного измерения ЕС и анализе ситуации на Российском Севере. Несомненно, что взаимодействие с коренным населением в Скандинавских странах: (датчан с эскимосами в Гренландии, норвежцев с саамами в Норвегии) принципиально отличается от способов включения коренных народов Крайнего Севера в глобальные проекты индустриализации в СССР. Попытка финнизации и норвегизации саами в 19 - начале 20 века, которая затем была раскритикована и изменена, весьма отличается от попытки русификации коренных народов крайнего Севера в советский период. Если «норвегизация» саами являлась средством интеграции представителей данного народа в норвежское общество, то русификация представителей малочисленных народов Крайнего Севера служила отнюдь не задаче включить эти этнические группы в русское общество, но была направлена на построение новой общности - советского народа и на использование коренного населения в индустриальных проектах освоения Севера. Средством реализации подобных целей являлся русский язык и марксистско-ленинская идеология. Отказ от задач данного типа автоматически не возвращает коренное население в некоторое заповедно-райское состояние, от которого может начинаться отсчёт повышения уровня жизни и реализации прав человека. Выход из проекта индустриального освоения крайнего Севера вернул коренных жителей Крайнего Севера к разрушенному укладу, массовому алкоголизму и отсутствующим способам интеграции в создаваемое в России общество рыночной экономики. Поэтому в том случае, если мы начинаем всерьёз реализовывать сценарий «Циркумполярный заповедник», то вынуждены будем неадекватность своего поведения на Крайнем Севере оценивать по скандинавским стандартам и столкнёмся с необходимостью осуществлять многомиллиардные вложения в восстановление уклада коренных малочисленных народов и их разрушенных («разбуровленных») традиционных зон проживания. Ни у государства, ни у частных корпораций нет сегодня средств для того, чтобы восстанавливать разрушенный уклад коренных малочисленных народов Севера. Подобный сценарий означал бы, что Россия признала поражение своей многовековой стратегии освоения Севера, от неё отказывается и должна заплатить по счетам за те разрушения, которые были вызваны её неудачной и неадекватной экспансией на циркумполярные территории.
Сценарий «Самовыживание…»
Казалось бы, что в этой ситуации наиболее адекватным является второй сценарий «Самовыживание через проращивание основных субъектов и институтов гражданского общества». Действительно, и всегда жившее, и когда-то осевшее, ставшее укоренившимся и старожильческим на территориях Российского Севера население должно отказаться от патернализма государства и само решить, что оно в состоянии делать в своём регионе, вступая во взаимодействия с частными и государственными международными и национальными корпорациями. Руководство целого ряда регионов Российской Федерации, поняв, что государство отказывается от выдвижения доктрины освоения Северных территорий и снимает с себя обязательства и ответственность за обеспечение необходимого для выживания уровня жизни населения, само стихийно стало реализовывать второй тип стратегии. Здесь наиболее адекватным оказывается Канадский опыт, заключающийся в том, чтобы сформировать третий уровень власти в виде органов автохтонного населения, помимо федеральных и региональных правительств, реализуя политику субсидиарности с передачей ряда ключевых функций принятия решений на этот третий уровень. По мнению замечательного антрополога и методолога О.И. Генисаретского политика субсидиарности при полноценном развёртывании стратегии формирования гражданского общества должна быть дополнена политикой «трансидиарости» , когда каждая выявленная и сформированная позиция, представляющая гражданское общество может быть выведена на уровень государственного целеполагания. В России к настоящему моменту проведена огромная работа, нацеленная на то, чтобы сформировать региональный уровень законодательной власти и органы самоуправления, в которые были бы включены представители малочисленных народов Севера. Но вместе с тем говорить о том, что в России сформированы сейчас или могут быть сформированы в некоторой отдалённой перспективе представительные органы власти коренных народов и определённых этнических групп весьма преждевременно. А утверждать, что со времен этим органам власти будут переданы права на владение определёнными исходными территориями их исторического проживания («родовыми угодьями») - ошибочно и опасно. Даже в такой демократической стране как США, где, например, сформировано правительство народа наваха, существует сенат, президент и верховный суд народа наваха, территория резервации остаётся в федеральной собственности. Подобный факт объясняется тем, что представители наваха, став собственниками земель, не смогут устоять против специально разрабатываемых предложений выкупа территорий. В нашем случае мы тем более попадаем в ситуацию, когда попытки «канадизировать» принципиальные моменты российской политики освоения Крайнего Севера оказываются невозможны ни в ближайшей, ни в отдалённой перспективе. Эта невозможность определяется, прежде всего, тем, что между коренным населением Севера Канады и пришлым населением не существовало того уровня ассимиляционно-органического взаимодействия, который мы практически везде можем зафиксировать в России. Возможно ли постфактум осуществить специальную работу и заново спроектировать типы идентификаций, имеющих отношение к «чистой» этничности, которой больше нет в природе, при условии, конечно, что подлинность, аутентичность подобной этничности будет весьма и весьма условной? Ответ на этот вопрос лежит, на наш взгляд, в области особых мифических изысканий, но не реальной практике государственного строительства . Следует отметить, что значительному числу крупных Российских и транснациональных корпораций значительно выгодней вести бизнес, если бы можно было реализовывать на территории России канадский опыт взаимодействия с коренными народами Севера. Сохраняя традиционную форму самоорганизации и не решая безумных задач индустриального развития территории, общины коренных малочисленных народов позволяют частным корпорациям на Западе оставаться бизнес-организациями и не превращаться в социальные организации. Локализованный субъект переговоров с крупным частным бизнесом в виде руководства общины или правительства группы племён (tribes government), предоставляя право на освоение месторождения, эксплуатацию гидроресурсов, претендует на достаточно крупную, но конечную и обозримую сумму выплат. Эта выплачиваемая сумма может быть использована и для создания авиационной компании, и для развития телекоммуникационной инфраструктуры, и для других достаточно финансовоёмких проектов. Но не предполагает взятие ответственности за воспроизводство, поддержание и эксплуатацию всего набора инфраструктур (транспорт, жильё телекоммуникации) и социальных институтов (образование, здравоохранение, пенсионное обеспечение), необходимых (в российской ситуации) для нормальной жизнедеятельности некоренного, но старожильческого населения. Занимаясь частным бизнесом, российские корпорации, по сути, вынуждены брать на себя ответственность за последствия предшествующего советского проекта индустриализации российского Севера. В этой ситуации «канадская модель» социальной ответственности, регулируемой в договорных рамках, является, конечно же, весьма привлекательной. Однако в Канаде не было советского опыта индустриального освоения северных территорий. Переход сейчас к новой форме освоения территорий в виде интенсивной и локализованной мыследеятельности, предполагающей создание не городов, но посёлков, вахтовый метод организации труда, снижение численности работающих, ограниченный срок жизни и деятельности в экстремальных условиях Севера, использование автоматизированных агрегатов (advanced manufacturing systems) всё равно требует предварительного захоронения и демонтажа инфраструктур труда предшествующей формации, намертво приваренных к социальным системам жизнедеятельности и поселений. Непонятно, кто (чисто юридически) должен взять на себя ответственность и нести огромные траты за демонтаж, разбор и захоронение подобных инфраструктур. Поэтому можно утверждать, что канадский опыт приложим к российскому северу лишь частично.
Российский бизнес чувствует себя весьма неуверенно при постановке подобных вопросов. Подобная неуверенность определяется отсутствием чётко выстроенной юридической инфраструктуры соглашений между всеми субъектами взаимодействия: частным бизнесом, представителями федеральных, региональных и местных уровней власти, а также постоянно инициируемыми разговорами о возможности пересмотра результатов приватизации. Возникает ощущение, что любой тип правовых договорённостей оказывается, выстроен на песке, поскольку процесс первичного накопления капитала в российском бизнесе в условиях неопределённого правового поля (возможно формировавшегося так специально, чтобы сделать в будущем собственников заложниками неизбежных ошибок совершённых ими в прошлом) осуществлялся с нарушениями законодательства. Поэтому любая крупная корпорация может быть внезапно обвинена в нарушении российских законов. В этих условиях не помогает и специально разрабатываемая специалистами по ДжиАру (GR - governmental relations по аналогии с ПиАром, public relations) стратегия укоренения корпорации в жизнедеятельности региона на основе принципов стратегического партнёрства. Во всяком случае, активно разрабатывавшиеся проекты стратегического партнёрства между Юкосом и руководителями социальной политики федерального и регионального уровня не помогли компании получить налоговую амнистию. Это, на наш взгляд, отнюдь не означает полную бесперспективность попыток выхода за институциональные рамки юридических договорённостей с целью предложить нужную для страны стратегию с позиции данной корпорации, как бы дополнительно укореняющую крупный бизнес в поле взаимодействия с федеральной властью и институтом президента. Следует просто понимать, что эта стратегия не может быть произвольной. Показательно, что предложенный специалистами компании ЮКОС проект «Интернет образования» не сработал в качестве результативной стратегии партнёрства. Являясь весьма профессиональным и в целом эффективным с точки зрения ликвидации функциональной неграмотности в области телекоммуникаций и компьютерных технологий, данный проект не имел решающего значения для организации жизни больших групп населения Сибири и не являлся специфическим know-how компании ЮКОС. Поэтому он в любой момент мог быть остановлен или передан для реализации другим специалистам. Можно утверждать, что данный проект является типичным вариантом канадского опыта сотрудничества частной корпорации и региональных и местных властей. Важно также отметить, что компании ЮКОС не помогли международные связи и реакция международного бизнеса. Здесь, как кажется, возникает неразрешимая для государства и крупного бизнеса проблема определения стратегии переосвоения Севера. У государства нет денег для обеспечения воспроизводства жизнедеятельности на Севере, а частный бизнес не может брать на себя траты за подобное воспроизводство. Гражданское общество и власть территориального самоуправления не имеют достаточно сил и политического веса для того, чтобы вступать в полноправный договор с крупным частным бизнесом. Во всяком случае, они не бросятся на баррикады и не станут защищать представителей бизнеса, когда федеральная власть будет обвинять его в финансовых злоупотреблениях. И именно в этой точке становится очевидным, что нам необходим опыт всех стран освоения циркумполярного Севера - и скандинавский опыт, и опыт Канады и опыт США. Но институциональные механизмы этого опыта не могут стать основой для формирования российской стратегии переосвоения Северов в силу целого ряда причин:
- несформированности гражданского общества.
- несформированности института частной собственности.
- слабости института местной власти.
- «слепленности» и отсутствия дистанции между представителями бизнеса и чиновниками.
- отсутствие сохранившихся родовых общин и этнических групп, не вступавших в ассимиляционные контакты с другими этносами российского населения .
Сценарий «Цивилизационное продвижение»
Россия вынуждена формировать свой собственный подход к переосвоению жизнедеятельности на территориях Российского Севера, вступая одновременно во взаимодействие со всеми международными субъектами, заинтересованными в международном сотрудничестве. На наш взгляд, этот подход может быть связан, прежде всего, со сценарием формирования следующего шага цивилизационного развития. Северные территории нужны России, прежде всего для того, чтобы именно на них осуществлять следующее цивилизационное продвижение, выстраивая - вне идеологического членения на капитализм и социализм - следующий шаг развития цивилизации. Это означает, что при разработке и реализации подобных сценариев необходим энергичный частный бизнес, корпорации и предпринимательские группы и представители государства. Основная задача сценария «цивилизационный прорыв» состоит в том, чтобы определить те конкретные точки выхода к следующей форме развития цивилизации, на которые и могли бы тратиться сверхприбыли корпораций, занимающихся добычей природных ресурсов. Отсутствие подобных сценариев - направлений продвижения на Российском Севере в будущее – и, одновременно, разговор о необходимости отобрать и перераспределить природную ренту, означает лишь попытку отъёма сверхприбылей частных корпораций в пользу государственной бюрократии. Выход в рамку цивилизационного развития, в свою очередь, предполагает, что различные проекты «цивилизационного рывка» являются новыми для всех стран осваивающих Арктику, и поэтому именно при разработке и реализации подобных проектов и возможны наиболее интересные для России формы международного сотрудничества. Сам по себе подход к разработке сценария «цивилизационного продвижения» отнюдь не предполагает автоматически конкретных результатов и «формулы» предполагаемого рывка. Более того, мы считаем, что чем более основательно будет спроектирован сам институциональный механизм осуществления «прорыва» с включением в него всего набора позиций, тем интереснее и фундаментальнее будут конкретные варианты подобного продвижения. Вместе с тем могут быть обозначены основные характеристики самой формы цивилизационного прорыва, которые сегодня являются очевидными и могут реализовываться именно в условиях Крайнего Севера. Следующий тип цивилизации, по мнению целого ряда учёных, философов, методологов, должен быть назван антропным. Это означает, что её важнейшие институциональные характеристики должны выстраиваться вокруг проблем развития человека: увеличения возможностей и способностей человека, преодоления всех форм неравенства, продления срока жизни, избавления человечества от множества болезней. Это расширение возможностей человека будет осуществляться только на основе освоения новых практико-ориентированных знаний и использования этих знаний для проектирования и организации различных систем жизнедеятельности. Поэтому этот новый тип цивилизации следовало, наверное, назвать антропно-эпистемическим, подчёркивая зависимость изменения форм и способов жизни человечества, а также расширения возможностей человека от новых знаний .Этот тип цивилизации будет строиться на основе соорганизации и связи предельно искусственных, специально проектируемых решений и создаваемых конструкций жилья, техники, человеческих органов, пищи и традиционных естественных форм духовной жизнедеятельности, связанных с традицией и обрядами. Таким образом, в основе формируемого нового типа цивилизации будет лежать постоянный диалог между европейской цивилизацией техногенных решений и традиционными цивилизациями родового бессмертия. Очень важно, как это подчёркивает в своих работах О.И. Генисаретский, чтобы подобного типа диалог мог бы обеспечивать межцивилизационную синергию, взаимную энергетическую поддержку, взаимоусиление и взаимопонимание. Основная особенность антропно-эпистемического цивилизационного продвижения заключается в постоянном расширении возможностей человека, повышении его потенциала и последующей его капитализации. Следует отметить в этом контексте, что уклад жизни традиционных народов Крайнего Севера отнюдь не противостоит всем без исключения новым техническим решениям и изобретениям. Поскольку в экстремальных условиях циркумполярного Севера традиционные народы вынуждены постоянно решать проблему выживания и обретения родового бессмертия, то они весьма избирательно относятся к техническим новшествам и различного типа «гаджетам» - электронным штучкам. В одном случае это лодочный мотор «Ямаха», который становится органическим продолжением традиционного быта коренных народов, в другом случае - коса, которая разрушает выработанное веками традиционное отношение к лесу и растительному миру, населённому духами. Уже сегодня разработаны принципиально новые проекты, которые позволяют формировать системы телекоммуникаций между кочующими группами автохтонов, создавать системы телемониторинга за движением оленей в стадах, строить из новых конструкционных материалов жилища на основе принципов традиционной архитектуры, использовать средства компьютерной анимации и компьютерной графики для освоения традиционных орнаментов, создавать установки локального изменения климата. Крайне принципиально, что за последние двадцать лет сформировались группы этнографов и антропологов из представителей коренных народов, которые ставят специальную задачу осуществить анализ и переосмысление всех тех знаний и информации, которые были собраны западными антропологами. Основанием этого переосмысления является построение знания, соответствующего родовым задачам данных этнических групп и коренных народов. Подобная тенденция означает, что представители коренных народов достаточно легко и свободно на основе специально создаваемых институтов образования могут осваивать исследовательскую деятельность в самых разных областях практики и отнюдь не должны быть «замурованы» в структуру архаичного уклада. Другое дело, что исследовательские проекты должны быть связаны с традиционными формами жизнедеятельности и быта на Крайнем Севере. А поэтому наблюдение за изменениями климата, метеорология, экологические исследования, изучения мерзлоты и льда, использование телекоммуникаций, малой энергетики очень перспективные области научной деятельности, в которую могут быть включены представители коренных народов. Соорганизация традиционных форм хозяйствования и мыследеятельности исследования на территориях Крайнего Севера является также одним из элементов цивилизационного продвижения. Важнейшим условием формирования проектов международного сотрудничества с ведущей ролью специалистов из России являются фундаментальные заделы российских учёных и стратегическое опережение, которое должно быть связано с предъявлением и публикацией инфраструктурного сценария цивилизационного продвижения в целом. Безусловно, сценарий «Цивилизационного продвижения» не может быть сведен только лишь к передаче коммуникационных технологий и квазиисследовательских функций представителям коренных малочисленных народов Севера. Назначение пласта духовных традиций коренных малочисленных народов состоит в другом - определить набор ограничений на техногенные преобразования, разрушающие природу, а также выявить важнейшие зоны совместного развития. Но для этого должна быть прорисована сама рамка сценария «Цивилизационное продвижение».
Базовые характеристики сценария «Цивилизационное продвижение»
Транспортная инфраструктураСоздание набора транспортных, телекоммуникационных инфраструктур, обеспечивающих связность всех точек Мирового Арктического Севера. Для этого необходимо восстановление круглогодичной навигации на Севморпути, а также проработка и запуск проектов транспортной инфраструктуры, соединяющей порты Северного морского пути и прибрежные районы. Развитие сети магистральных автомобильных дорог широтного и меридионального направлений, обеспечивающих доступность регионов Севера, а также целого ряда крупных международных проектов: «Трансполярные воздушные коридоры», «Северо-Восточный проход», «Трансконтинентальная магистраль - соединяющая Северную Америку и Евразию через Берингов пролив». Часть из этих проектов разрабатывается в Институте экономики и ОПП Сибирского Отделения РАН. «Мерцающие» сети развития (новые поколения транспортных средств)Создание на основе транспортных и телекоммуникационных инфраструктур гнёзд и узлов (баз) нового постиндустриального освоения Крайнего Севера. Как известно, объединённый под руководством Линдона Ларуша коллектив Шиллер-института (Висбаден, ФРГ) разработал концепцию «Евразийских коридоров развития», предполагающих формирование вокруг сверхскоростных транспортных сетей новых поселений, исследовательских и проектно-технологических центров, между которыми ускоренно циркулирует научная информация и создаются новые технические решения на основе новых знаний. В условиях Крайнего Севера первым этапом создания коридоров развития может быть построение «импульсных сетей развития», в которых узлы и гнёзда формируемых транспортных сетей посылают импульс мобилизации и развития в другие узлы. Речь должна идти о мерцающей, импульсной сети развития, а не о коридорах развития, поскольку основу коридоров развития образует железнодорожный транспорт, материализованный в территориальном ландшафте. В условиях Севера важнейшая роль принадлежит воздушному транспорту, отменяющему территориальную протяжённость. Необходимо проектирование транспортных систем следующего поколения специально для задач освоения Севера, в частности создание специальных летательных аппаратов на базе экранопланов (бартинелётов), обеспечивающих эффективные способы перемещения и транспортировки грузов. Проекты и первые экспериментальные образцы подобных летательных аппаратов существуют и могут быть запущены в экспериментальную эксплуатацию.
Новые экспериментальные источники энергии Освоение новые источников электроэнергии на основе создания технологий следующего поколения, позволяющих отказаться от углеводородной зависимости. Крайний Север является кладовой углеводородного сырья, именно поэтому вполне логично, если крупнейшие сырьевые компании, осуществляющие добычу нефти и газа, выступили бы организаторами проектов, позволяющих создать промышленные установки получения электроэнергии на основе иных, нежели углеводородное сырье, источников - речь идет, прежде всего, о развитии безопасной малой ядерной электроэнергетики (керамические реакторы) и исследованиях термоядерной реакции, в том числе и холодного термояда. В интересной книге Дж. Рифкина «Гидрогенная революция» (N. Y., 2001) описывается возрастающая зависимость всех стран мира от углеводородного сырья. Растущая потребность в углеводородном сырье приведет, по мнению многих аналитиков в период 2025-2030 года к кризису мировой экономики. Поэтому крупнейшие западные нефте- и газодобывающие компании финансируют проекты создание автомобильных двигателей и установок по производству электроэнергии на основе водорода (отсюда и название книги: «Гидрогенная революция»). В перспективе дешёвые (цены на них действительно последние 10 лет непрерывно снижаются) установки по производству электроэнергии из водорода станут предметом владения каждой семьи, что приведёт к демократизации производства и потребления электроэнергии и демонтажу крупных монополий, производящих электроэнергию. Но Северу - прежде всего русскому Северу - необходимо очень много дешёвой электроэнергии, в том числе и для локального изменения климата на северных территориях. России и всему миру необходим прорыв к следующему поколению технологий производства электроэнергии, обеспечивающих колонизацию Марса, морского дна и северных пустынь. Поэтому вполне возможно создание небольшого научно-образовательного города по типу Академгородка, сети центров, разрабатывающих технологии производства электроэнергии следующего поколения.
Новая концепция поселения и расселения Формирование концепции новой среды обитания и нового жилища в условиях точечного обоснованного и продуманного освоения природных богатств и территории. Речь идёт о выдвижении новой концепции поселения на русском Севере, включающей и архитектуру жилища, и использование новых строительных материалов, и создание постоянных климатических условий, а также функцию новых создаваемых поселений. Вместе с тем, обсуждая концепцию нового типа поселения на крайнем Севере, выполняющего функцию климатической базы, поддерживающей нормальные условия жизни, независимо от погодных условий, следует вспомнить, что идея подобной архитектуры была разработана в советский период. В этом очень просто убедиться - достаточно в Москве съездить в район Профсоюзной и посмотреть офис Газпрома. Именно так могли бы выглядеть контуры поселенческой базы колонизаторов Марса или следующего поколения полярников. Не случайно очень многие московские старожилы размышляли про марсианские пейзажи офиса Газпрома. Безусловно, создаваемая концепция подобных поселений очень сильно зависит от того, каких принципов освоения северных территорий мы будем придерживаться. Отказ от индустриального массового освоения Севера предполагает смену градостроительных принципов и схем. Локальному офису ресурсно-добывающей компании не нужен город с его множеством разнообразных служб и систем обеспечения. Но если город уже сформировался, а основной налогоплательщик, определяющий формирование городского бюджета вполне обоснованно, исходя из логики частного бизнеса, отказывается поддерживать его существование, то социальный конфликт неизбежен. В этом контексте очень важно осуществить переформатирование функций и назначения данного поселения, включив в эту работу представителей гражданского общества, местные власти, архитекторов, учёных – т.е. основных «игроков» на данной территории. Это переформатирование функций зависит от того, как будет осмысляться труд и система производственной мыследеятельности на Севере.
Карта профессиональных квалификаций на северных территориях Отказ от массово-индустриального освоения Севера делает ненужным тот тип труда среднетехнической квалификации, который повсеместно использовался на Севере. Массово-поточный, но не технологизированный труд предполагал использование большого числа работников, которых надо было расселять, лечить, обеспечивать продуктами питания, создавать условиях для отдыха и реабилитации, а по достижению пенсионного возраста перевозить назад в центральные регионы России, « на материк». В настоящий период использовать эту массу работников в условиях Севера становится невыгодно. Эта масса населения совершенно неспособна ни к самоорганизации, ни к поиску новых предметов деятельности, новых областей приложения своих усилий. Относительная конкурентоспособность российских бизнесов, которая основана на заниженной стоимости сырья и трудовых ресурсов, оказывается опасной и крайне неэффективной именно в условиях крайнего Севера. На крупном промышленном предприятии в средней полосе России можно понизить издержки бизнеса, сократив численность работающих. Правда, для того, чтобы не начались социальные бунты, нужно инициировать создание новых рабочих мест, создав, например, бизнес – инкубаторы, в которых можно переквалифицировать группы бывших рабочих для выполнения новых функций, нужных городу. Но в условиях Крайнего Севера, где полноценное городское хозяйство не было сформировано, и переход к городу как особой форме социально-культурной организации жизни от вахтового посёлка не был завершён, а в настоящий момент происходит процесс свёртывания городских поселений, практически отсутствуют новые перспективные типы занятости и самозанятости, которые поддерживает именно городская агломерация. Поэтому обычный индустриальный рабочий для владельца частной фирмы на Севере выступает в функции космонавта: все формы жизнедеятельности должны оплачиваться собственником. Подобная ситуация должна приводить к резкому удорожанию стоимости труда. В тех случаях, когда этого не происходит, мы имеем дело с поражением прав и свобод человека - например, права свободного перемещения по территории России. У рабочего на предприятии крайнего Севера нет денег для отдыха и выезда за границы территории своего, как оказывается, вынужденного поселения . Если в условиях обычной городской агломерации старый и больной человек может выживать за счёт поиска различных типов занятости, которые порождает город, то в условиях «вахтовых городов» Крайнего Севера всё обеспечение жизнедеятельности должен брать на себя собственник. Такая форма организации жизнедеятельности работника становится невыгодной фирмам. Она невыносима для самого работника - вряд ли её можно назвать жизнью. Не решая данную проблему, крупные частные корпорации всё время будет находиться в зоне социального конфликта. Устройство локальных островков благоденствия вокруг их собственных штаб-квартир и офисов будет сопоставляться и сравниваться с зонами социального гетто и нищеты. Усиливающееся социальное расслоение, представленное на территории, всё время будет способствовать постановке вопроса об ответственности крупного бизнеса за повышение уровня жизни всего населения страны.
Изменение систем трудовой активности и форматов занятости в условиях СевераМы видим три основных направления изменения систем труда на Севере, (а точнее захоронения массово индустриальных систем труда и создания новых перспективных типов занятости). С одной стороны, это изменение труда связано с технологизацией и перевооружением существующих производств, предполагающее смену невоспроизводимых разнотипных машин-механизмов автоматизированными полиинструментальными гибкими модулями, для каждого из которых заранее просчитан цикл жизни и замена на автоматизированный, но модернизированный модуль. Одной из важнейших тенденций технологического перевооружения промышленных производств на Севере является широкое использование робототехники и телекоммуникационных систем управления для диагностики и мониторинга за производственными процессами. Основным типом мыследеятельности, который будет применяться на подобных высокотехнологизированных комплексах, является работа оператора автоматизированных систем. Режимы освоения сложными полиинструментальными технологиями определены инструкциями и полностью известны, оператор лишь осуществляет эксплуатацию технологических модулей, отслеживает состояние техники, осуществляет плановые и внеплановые ремонты. Деятельность такого оператора должна полностью обеспечиваться и поддерживаться за счёт создания специальных комфортных условий жизнедеятельности.
Второе направление изменения систем труда на Севере - формирование предпринимательской мыследеятельности, которая является свободным типом управленческого искусства. Предприниматель в отличие от бизнесмена не занимает только одну сложившуюся рыночную нишу, поставляя кодифицированный товар или услугу. Предприниматель способен создать новый рынок, новый продукт или новую услугу, став на короткое время монополистом. Предприниматель сам выискивает свободные ресурсы, договаривается с потенциальными держателями этих ресурсов о способах их использования, выявляет потребность в новых типах продукта, проектирует новый продукт или услугу, находит источники финансирования создаваемого им нового производства или сервиса. Все основные элементы его деятельности находят отражение в создаваемой предпринимательской схеме. Одним из важнейших направлений изменения форм занятости на Севере является создание предпринимательского корпуса, способного разрабатывать проекты новых услуг и продуктов, опираясь на представление о перспективах социально-культурного развития региона. Но людей, способных осуществлять предпринимательскую мыследеятельность, необходимо специально выращивать на основе практических образцов подобной деятельности, им невозможно передать предпринимательские компетенции лишь на основе сообщения абстрактных сведений или модных курсов бизнес - школ.
Третье направление изменения форм занятости мы видим в восстановлении искусства освоения Северных территорий. Новый этап освоения следовало бы назвать «От освоения территорий к освоению жизни на территориях». Это означает, что Крайний Север рассматривается в качестве зоны жизни, где человечество осваивает новые типы техники (энергетика, связь, лазерные комплексы, транспорт), новые системы производств, новые пищевые системы, новые формы одежды, новые формы организации коллективной жизни, новые формы собственности, новые формы существования в условиях климатических и экологических изменений. Это освоение нацелено, прежде всего, на то, чтобы сделать жизнь в условиях Крайнего Севера комфортной, освоенные новые технологии и формы организации мышления и деятельности переносить на другие территории и в другие области практики. С этой точки зрения, Север является системой пилотных цивилизационных проектов, плацдармом освоения новых форм жизни наряду с дном Мирового океана, ближним и дальним космосом. Искусство освоения предполагает формирование исследовательской культуры, обеспечивающей получения новых знаний в процессе освоения данной территории. Именно получение практико-ориентированных знаний в ходе жизни на Севере (о способах жизни традиционных народов, о принципах использовании новой техники, о климатических изменениях), на основе которых человек может менять свою организацию, определяет смысл существования в данных условиях . Сможет ли подобную работу взять на себя частный российский бизнес, мы не знаем. По всей видимости, это должно быть поле специально организованного взаимодействия государства, учёных, частного бизнеса и территориальной власти.
Новые стандарты жизни и основания российской идентичностиНовые потребительские стандарты жизни, отдыха, здоровья, образования, питания, экологии становятся не только предметом экспериментального изучения, но и вполне практической политики. Кризис массовой системы потребления ставит вопрос о том, чего хочет современный человек. Современный (не в обыденном, но в сущностном смысле) человек не хочет пассивно потреблять, но он хочет, потребляя, получать доступ к новому опыту. Понятно, ради чего это должно делаться на Севере - ради освоения нового цивилизационного опыта и личного успеха. Преодоление и личная мобилизация лежат в основе аутентичного опыта, за которым, совсем рядом, стоят Их Величество Случай и Испытание, то есть Судьба. Кроме всего прочего уровень стандартов жизни - это и есть основной предмет глобальной мировой конкуренции. Современный человек стремится покупать продукцию, которая является маркёром освоения нового опыта жизни, расширяет зоны его экспансии и повышает интенсивность и качество жизнедеятельности. Подобный подход в целом ряде работ по экономической антропологии получил название «experience economy» - экономика опыта. Проигрыш состязания в стандартах жизни означает добровольное признание полной зависимости Российского бизнеса от глобализованного. Конечно, совсем другой вопрос, какая национальная специфика и российское своеобразие должно закладываться в стандарты жизнедеятельности и какую социокультурную начинку можно предложить в качестве содержания подобных стандартов .Если человек, особенно молодой человек, захочет свершений, если он захочет начать всё с начала и создать своё собственное дело, ему потребуется Север. Мы находимся на пороге моды на Север. Конечно же, возможность вступить в поединок с Судьбой, получить опыт преодоления и мобилизации не означает снижения уровня комфортности. Стандарты питания, обеспечения здоровья (а не только лечения болезни), чистого воздуха и воды должны быть подстроены под режимы напряжения и мобилизации человека. В этой борьбе и напряжении человек должен победить, а не погибнуть. Север всегда олицетворялся с идеей напряжения, мобилизации, но и последующего выигрыша, комфорта, богатства. В современной ситуации есть возможность исторической переинтерпретации «героики потребления Севера». Север - основа российской идентогенетики (истоков идентичности). Российский человек скорее экстрематичен (живёт, мобилизуясь и побеждая в трудной ситуации), чем акмеологичен (живёт, «выпестываясь» и ожидая высшей точки расцвета). Российский человек живёт рывками, он - экстремал, а не «прозябающая дольная роза». Жизнь на российском Севере напрямую связана с формированием особых мобилизационных возможностей российского человека. Освоение Севера, Сибири и вечной мерзлоты заложено в архетип сознания «жить в России». Уход с Севера равносилен полной смене самоидентификации и означает огромные гуманитарные социокультурные издержки российской нации. Но дополнительно к этому Север – это плацдарм «знаниеёмкого» переосвоения Российской территории. Для того, чтобы увеличивать население, начинать что-то новое, необходимо иметь свободный плацдарм, куда можно переселяться и начинать всё с начала. У России есть Север, где новые эффективные формы жизни могут быть только наукоёмкими - как освоение дна мирового океана, ближнего и дальнего космоса.Должны существовать формы образования, которые могут научить человека быть предприимчивым на Севере, строить на основе цивилизационной синергии взаимодействие с представителями коренных народов Севера, осваивать новые типы техники, формировать новые формы институтов. Российское образование в системе мирового арктического образования, ориентированное на освоение жизни на Севере, должно не закреплять человека за вынужденным существованием на Северных территориях, но открывать для него новые возможности пространства.
ИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ ОСНОВА СЦЕНАРИЯ «ЦИВИЛИЗАЦИОННОЕ ПРОДВИЖЕНИЕ»: СЕВЕРНЫЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ОКРУГ
Реально идущий процесс уточнения функций сырьевого сектора экономики в формировании российского национального бюджета и попытки «гармонизации» административных и хозяйственных стратегий позволяют сформулировать тему о «национальных моделях управления северными территориями», вплоть до идеи создания «8-го (Северного) Федерального Округа». При постановке данного вопроса важно рассмотреть различные формы взаимодействия всех уровней управления (от федерального до местного) в их взаимоотношениях с бизнесом, крупными корпорациями, местными сообществами и представителями коренных малочисленных народов Севера. Северные территории часто называют «чековой книжкой России» (например, Александр Назаров, бывший губернатор Чукотки) но при этом возникает вопрос, а каковы издержки расчётов по этой чековой книжке и за счёт кого они производятся. Переход от состояния острого кризиса периода деструкции к этапу реформ и модернизации сделал невозможным действие по логике, «день прошёл и слава Богу» - бюджетный год закончился, нет задолженности по зарплате и хорошо. Требует ответа вопрос, каков уровень рентабельности добывающих производств Севера, что происходит с экологией этих территорий (разрушены ли полностью природные воспроизводственные циклы), что происходит с населением на территориях (вымирает и исчезает ли оно)? Поскольку всем хорошо известно, что приватизация и получение доступа к крупнейшим месторождениям происходило по непрозрачным управленческим и организационным схемам, то три этих вопроса являются центральными для формирования общественного фона, этических оценок и отношения людей, для обсуждения института собственности в целом. После ареста Ходорковского наиболее умным крупным собственникам стало хорошо понятно, что удержание института собственности в начале 21 века определяется не за счёт утверждения «священности права владения», но на основе предъявление разумных принципов и схем использования концентрированного капитала. Собственность должна непрерывно «институциализироваться и пере-институционализироваться» в своих отношениях с гражданским обществом, международным сообществом, властью разных уровней и потенциальными конкурентами. И для этой институционализации ценностные формы закрепления собственной позиции играют едва ли не ключевую роль. Если население всей страны будет считать, что владелец крупнейшего месторождения разрушает природу, губит население территории и его бизнес не эффективен, то данный владелец очень скоро лишится своего бизнеса . Так, скажем, несоблюдение международных экологических стандартов, за которыми стоит международное сообщество, очень серьёзный фактор, влияющий на изменение форм собственности и смену собственника. Конечно, здесь очень важна функция власти и гражданского сообщества в том, чтобы довести реализацию экологических стандартов до практики, либо предложить систему альтернативных стандартов. Но не менее важным вопросом для институтов собственности на данной территории является состояние жизнедеятельности населения, наличие того, что Дж. Ривкин назвал социальным капиталом - способностью населения к самоорганизации, формированию форм «самозанятости» в системе НГО. И как это ни парадоксально, но крупный бизнес должен быть укоренён в принципах и формах нравственных оценок гражданского общества. В противном случае, власть под напором вымирающего общества будет вынуждена идти на уступки и уничтожать эффективных собственников . Проблема заключается в том, что ни один крупный частный бизнес, ни одна корпорация не может взвалить на себя проблему социального и экологического воспроизводства территории. Даже если становится понятно, что необходимо создавать новые механизмы воспроизводства населения на территории в виде эффективного образования, обеспечения здоровья, систем питания, осуществлять эколого-востановительные мероприятия, строить новый тип жилищ и т.д., крупная интернациональная корпорация не может взвалить на себя подобную задачу. И переформатирование национальной корпорации в транснациональную, точнее, пока «всего лишь» в интернациональную, мало помогает. Всё равно придётся разбираться с собственным населением, собственной властью и собственной страной. Создание равных стартовых условий для всего населения страны - важная социальная задача. Но не менее важная проблема, особенно с точки зрения поддержания и воспроизводства жизни на территориях Крайнего Севера, выдвижение целей прорыва и цивилизационного продвижения страны, с точки зрения которой должен быть дан ответ на вопрос «Зачем России Север». В сегодняшних условиях становится всё более очевидно, что мы от «реформ модернизации» должны, наконец, перейти к «реформам прорыва» (поскольку реформы модернизации всегда затратны, а прибыльны и выигрышны только реформы прорыва). Север нужен России, прежде всего, в качестве плацдарма цивилизационного продвижения. Но на основе какой управленческой структуры, какого уровня организации возможен прорыв подобного рода?Представляется, что по аналогии с существующими семью федеральными округами мог бы быть сформирован (с особыми функциями и полномочиями) восьмой (Северный) Федеральный Округ. Задача руководства этого округа должна состоять в том, чтобы взять под опеку северные территории, инвентаризировать имеющиеся на них ресурсы и подготовить сценарий цивилизационного продвижения. Можно рассмотреть два возможных варианта создания подобного округа. В одном случае руководству округа передаются территории, входящие до настоящего момента в существующие федеральные округа, расположенные на вечной мерзлоте. В этом случае ряд регионов будет одновременно входить в несколько федеральных округов. В этом нет ничего страшного, если будут чётко обозначены функции нового Федерального округа и зона компетенций его руководства. Второй вариант состоит в том, что восьмой федеральный округ является рефлексивной структурой надстраиваемой над четырьмя другими округами – Северо-Западным, Уральским, Сибирским и Дальневосточным, и обеспечивающий совместную координацию деятельности по развитию всех Северных территорий. В этом случае восьмой федеральный округ выступает впервые как своеобразная интрегративная скрепа, не разваливающая, не разделяющая страну (ее северный «остов») на части, но интегрирующая её территориальные, природные, людские, технологические ресурсы для решения масштабных задач - развития и освоения не занятых, «пустых» территорий. Подобная управленческая структура и есть в определенной мере территориальное воплощение идеи реформ « прорыва». Основные задачи подобной управленческой структуры должны состоять на первом этапе в следующем. ? Инвентаризация запасов полезных ископаемых, экологических стандартов освоения месторождений, анализ правонарушений, связанных с выдачей лицензий на эксплуатацию месторождений. По ходу работ должны быть проанализированы источники российской ресурсной экономики, а также (возможно) выявлены случаи незаконного получения лицензий на разработку месторождений в прошлом. Должен быть создан прозрачный единый узаконенный механизм выдачи лицензий, обеспечивающих эксплуатацию месторождений в соответствии с экологическими стандартами. Эта инвентаризационно-фискальная функция является невероятно важной, поскольку позволяет взять под контроль национальное достояние России.? Вторая, не менее важная функция, заключается в разработке сценария «цивилизационного продвижения», который предполагает превращение территорий Крайнего Севера в зону технологического и социально-культурного прорыва. Подобное продвижение не может быть осуществлено федеральными органами власти, оно может быть ими лишь инициировано, поскольку сценарий предполагает установление взаимоотношений между различными частными корпорациями, региональной властью, местными органами самоуправления, представителями гражданского общества территорий, профессиональными сообществами, а также представителями коренных народов. Безусловно, один из важнейших вопросов заключается в обсуждении масштаба прорыва. Возможно, что в настоящий момент необходимо одновременно разрабатывать как сценарий цивилизационного продвижения в целом, так и точечные проекты его реализации. По всей видимости, сценарий «цивилизационного продвижения» должен представлять очаговую (мультифокальную) форму продвижения и переосвоения территорий Крайнего Севера. Очень важно понимать, что ни одна из крупных частных корпораций не могла бы взяться за целостный проект развития какой-либо территории. Но объединение нескольких крупных корпораций вокруг специально разрабатываемого в рамках сценария точечного проекта(ов) вполне допустимо и осмысленно . Можно утверждать, что подобная кооперативизация корпораций на территории может оказаться достаточно важной для самих крупных собственников. Поскольку уничтожение той или иной частной корпорации в этом случае означало бы разрушение территориального очага развития. Корпорациям может быть выгодна сложная форма переплетения собственных интересов и государства в деле освоения северных территорий, поддержанная гражданским обществом и профессиональными объединениями. Механизмом запуска подобных проектов является конкурс территориальных органов самоуправления и самих территорий, выдвигающих и разрабатывающих проекты территориального развития. ? Третья функция Округа заключается в разработке своеобразного «Северного Кодекса» - комплекса законов о развитии территорий Крайнего Севера. Предмет законотворческой деятельности строится вокруг защиты природного ландшафта, условий налоговой политики и амнистии, развития социальной сферы северных территорий, обеспечения развития общин коренных народов Крайнего Севера и иных вопросов, имеющих первостепенное правовое значение. Предположим, что разработку сценария «цивилизационного продвижения» и проекта Северного Кодекса могли бы взять на себя частные крупные корпорации, учредив своеобразный Публичный Союз «Инвестиции в Русский Север». Здесь мы ещё раз касаемся принципиального вопроса о том, кто сегодня реально может являться собственником северных богатств и территорий. Являются ли Северные территории и богатства, зарытые в них, бесхозными. Могут ли частные корпорации взять на себя полную или частичную ответственность за проживание на Севере. И какова в этом сценарном контексте роль государства – в его федеральном и региональном лице.
Подчеркну в заключение ещё раз, что Российский Север на настоящий момент может выступить в качестве плацдарма цивилизационного прорыва для России и всего мира. В этом выборе сценария Север является своеобразной точкой сборки для возможностей (технологических, социально-культурных, экологических) развития. Интересные достижения в развитии других территорий могут быть перенесены на Российский Север, и, наоборот, новые подходы, получившие признание на Русском Севере, могут использоваться для переосвоения других территории.
Под термином «мобилизация» имеются в виду отнюдь не тоталитарные механизмы подчинения гражданского населения внешним и чуждым для него задачам, но самоорганизация и самопродвижения различных дееспособных и самодеятельностных групп в выделенной и согласованной сценарной рамке.
Нам представляется, что точнее говорить о супрасидиарности противосталяя приставку «суб» приставке «супра» и в то же время различая приставку «цис» и приставку «транс» - с этой точке зрения «циссидарность»- это те инициативы, которые остаются на уровне самоорганизации по эту сторону «хребта» власти. Таким образом, приставки «суб» и «супра» фиксируют движение по уровням, иерархии власти, а приставки «цис» и «транс» переход от влияния к власти. Хотя представители зарубежной социальной антропологии упрекают российских коллег в том, что они, реализуя принципы ассимиляционной политики, трансформировали этническую определённость коренного населения. ( См. Дэвид Андерсен, ответную критику Е.А. Хелимского и комментарий Н.Б.Вахтина) Примечательно, что один из интереснейших социальных антропологов Российского Севера – Андрей Головнёв специально разыскивал ненецкий род, которому удалось укрыться от Советской власти за счёт специально организуемых кочевий на недоступный Север. Этот антропологически нетронутый (не растленный) ненецкий род мог бы при определённых условиях выступить в качестве чистого не ассимилированного этносубъекта правовых отношений с частными корпорациями и федеральной властью. См. раздел: Институциональная основа сценария «Цивилизационное продвижение»: Северный Федеральный Округ.
При этом под знаниями мы понимаем отрефлектированное и осознанное изменение принципов технического (искусного) действия, обеспечивающего получение новых физических и общественных эффектов на основе выделения новых расчленённых и соорганизованных предметов в мыслемонимании, а также на основе представления их в дальнейшем на схемах и моделях. Очень интересным является вопрос, будет ли в России разрабатываться программа построения пайдеяполисов на Крайнем Севере - городков образования и научно-исследовательского поиска, в продолжение японской программы «Технополис», которая в свою очередь возникла из осмысления результатов создания в СССР Академгородков. Некий ослабленный вариант программы «Технополис» (её следовало бы называть «Академполис») реализуется сегодня в Норвегии, Швеции и Исландии на основе повышения статуса местных университетов в региональных центрах, и разработки этими университетами политики международного сотрудничества. Подобная ситуация чем-то напоминает случаи с покупкой предприятия в США, которое само по себе стоит не очень много и вполне может быть куплено российским собственником. Но после покупки вдруг выясняется, что владелец должен ещё оплачивать огромные долги пенсионным фондам давно уволившихся на пенсию сотрудников предприятий, а страховым компаниям лечение старичков-пенсионеров. Поэтому одна из основных тенденций в США состоит в уничтожении полной занятости за счёт «флекс-таймеров» («гибко занятых») и «парт-таймеров» («частично занятых») для резкого снижения стоимости рабочей силы. Частично занятым и гибко занятым не оплачиваются отчисления в страховые и пенсионные фонды. Это означает, что основным типом занятости становится исследование для разных участников комплексных команд - групп, выполняющих возложенные на них функции. Но для этого, конечно должны быть разработаны системы пилотных проектов, определяющих направление цивилизационного прорыва в самых разных областях практики, должен быть поднят вопрос о состоянии знаньевого проекта о мировом и российском Севере. Производитель фиктивного опыта - Голливуд, породивший значительную часть схем бизнеса и форм управления, создал человека, «живущего не своей жизнью», бесконечно отождествляющегося в «зрелищном глядении» с чужой жизнью и забывающего про свою. В противоположность «искусственному мифотворчеству», стратегии северного освоения могут инициировать, как это было уже не раз, «естественное», т.е. лично-персональное мифотворчество, имеющее непосредственную связь с реальной жизнью. И дело здесь не в идеях, скажем, г. Глазьева о национализации природной ренты. Поскольку подобная национализация при отсутствии программы прорыва приведёт к разрушению эффективных собственников и будет растрачена современной бюрократией. Скорее, дело в том, что в условиях современной институциональной экономики существуют группы, занимающиеся не дружественными поглощениями (non-friendly merging), и именно эти «санитары леса» не преминут практически воспользоваться известной в институциональной экономике теоремой Коуза о том, что собственность перетекает от владельцев, которые менее эффективно её используют к владельцу, который это делает более эффективно с меньшими транзакционными издержками. Поэтому, если можно создать обоснованную схему более эффективного производства, в меньшей степени разрушающего экологию на данной территории, то инвестирование в реализацию данной схемы является только делом времени. Именно в этом контексте имеет смысл рассматривать выступление О. Дерипаски по поводу ответственности крупного бизнеса за состояние общества и за последствия резкого социального расслоения. Статья, на наш взгляд, весьма своевременная, но не очень содержательная, поскольку автор скорее стремится выступить в нравоучительной позиции по отношению к власти, а не предложить конкретную программу действий. (Олег Дерипаска. Преодоление неравенства – путь к долгосрочной стабильности. - http://www.ng.ru/ideas/2004-02-19/7_deripaska.html .Ср. «Это означает, что бороться надо не с бедностью вообще, а решать конкретную задачу формирования условий, обеспечивающих людям равные возможности. Основным ориентиром для решения этой задачи должна стать социальная модернизация нашего общества».- (Удивительно, но чем-то похоже на стиль С.Ю.Глазьева- sic!) Здесь мы в
