Не могу сказать, кто и когда стал первым архитектором, использовавшим зеркальную поверхность как основной прием создания архитектурной или, точнее, «средовой» композиции. Скорее всего так стали работать одновременно несколько архитекторов в разных странах. Однако, хорошо помню свои впечатления, когда впервые увидел этот эффект во всей красе. Это был проект Нормана Фостера с Партнерами, выполненный в начале 70-х годов в небольшом английском городе (уже сейчас я вытянул из Интернета информацию, что это был головной офис фирмы Willis Faber, Dumas Limited, расположенный в городе Ипсвиче с населением 120 тыс. человек; строительство было завершено в 1975 году). Новое здание было размещено на месте целого квартала в центре города со средневековой планировкой. Здание представляло собой сплошное трехэтажное зеркало, мягко изгибающееся по границе квартала. За зеркальными стеклами прятались вполне стандартная конструкция – этажерка, открытые пространства, бассейн. В трехэтажном зеркале отражались причудливо искривленные фасады разномастных зданий, стоящих через улицу: дома с колонками, портиками, викторианскими и модерновыми фасадами. Эффект был волшебный. Это было здание - призрак, дом – хамелеон, он мимикрировал под окружающую архитектуру, вбирал в себя уличную среду с людьми, деревьями и небом. Это было торжество зеркальной архитектуры.
Фостер и другие архитекторы продолжали использовать приемы зеркальной архитектуры. В числе последних примеров - не очень удачный дом Ганса Холлейна в средосердии Вены – напротив собора Святого Стефана, а также, замечательный проект, осуществленный в 2003 году в рамках акции «Культурная столица Европы», в Граце. На одной из площадей города были размещены огромные зеркала без рам, ограждений и каких либо других предупреждений. Затея простая, но эффектная - улицы и дома моментально деформировалось в ирреальное пространство игры. Чего только стоили собственные двойники, идущие вместе с вами «по другой стороне улицы» (т.е. в зеркальном отражении) или обманки при выборе «кратчайшего» пути, когда на месте открытого прохода вдруг вырастала зеркальная стенка.
И, наконец, сегодня, применение зеркальных поверхностей на фасадах уже стало общим местом. Подобные здания - офисы, рестораны, заводы, удачные и не очень, встречаются повсеместно, включая города России.
Недавно фотографируя Берлин, я обнаружил еще один эффект, тематически связанный с зеркалом, но, по существу, иной средовой реальности. В отличие от зеркальной архитектуры, я назвал эту реальность «зазеркальной архитектурой».
Эффект зазеркальной архитектуры возникает, когда вы смотрите на стеклянную поверхность и видите одновременно три плана: отражение на стекле того, что находится сзади смотрящего (иногда, включая его самого), саму стеклянную поверхность и то, что находится за стеклянной поверхностью, внутри здания. Технологически, отличие от зеркальной архитектуры, состоит в том, что отражение возникает не в зеркале, а на стекле. Смена материала, на котором разыгрывается отражение, вызывает неожиданный эффект в психологическом состоянии смотрящего. С помощью зеркала мир четко делится на две части – одна, в которой есть вы, другая – в которой вас нет, но есть ваше отражение. Зазеркальная архитектура предполагает иную средовую ситуацию. Наблюдатель оказывается между тем, что есть сзади него, но лежит на стекле в виде отражения, и тем, что расположено за стеклом. Это редчайшая возможность увидеть (а не только ощутить) промежуточность, пограничность среды, служащей посредником между человеком и окружением. Зритель видит одновременно и зеркальное отражение и расположенное за ним пространство, тем самым «открывает» половинку зазеркального мира.
Зазеркальная архитектура - это соединение пространств, расположенных перед наблюдателем, видимых «прямым» зрением и отраженных, лежащих сзади наблюдателя. Граница между ними размыта – эти пространства взаимно проникают, обогащают друг друга. Следуя за рассуждениями Делеза в «Логике смысла» о поверхностях, можно сказать что, зеркало это «твердая» поверхность, холодный, трезвый взгляд - инструмент удвоения реального. Прозрачное стекло с отражением в нем, на нем и через него – это утроение реальности, мягкое и плавное головокружение, погружение в процесс отгадывания какой реальности принадлежат видимые предметы.
Зазеркальная архитектура похожа на старые испорченные фотографии. Когда-то, когда фотографии делались исключительно на пленке и бумаге, иногда случалось наслоение двух изображений одно на другое. Тогда это был брак, но в современной архитектуре подобное «виртуальное» наложение оборачивается созданием изысканного эффекта. Так запроектировано новое здание Немецкого исторического музея, расположенное напротив (через маленькую улицу) старого здания музея, выходящего, в свою очередь, на Унтер ден Линден. Мало того, что Лео Минг Пей с компаньонами сотворил очередной, после Вашингтонской галереи и реконструкции Лувра, шедевр, но он еще сумел соединить оба здания музея в пространстве зазеркальной архитектуры. Чудо наблюдать, как зеленовато-теплый песчаник внутри нового здания с авангардными формами постепенно вплетается в фиолетовый декор классицистического старого здания и как люди, заплутавшие в этой фантасмагории, то ли стоят в воздухе, то ли идут по улице внутри здания.
Еще одно интересное место Берлина – Культурный форум. Это пространство, - аморфное, плохо структурированное, пустое и одновременно забитое машинами, людьми, палатками, знаками дорожного движения, как попало стоящими деревьями, - резко контрастирует с «плавающими» в нем архитектурными шедеврами. Один из них - Новая национальная галерея, построенная в 1968 году по проекту Мис Ван Дер Роэ, представляет другой пример волшебной зазеркальной архитектуры. Конечно же, здание галереи - это шедевр минималисткой архитектуры, раскрытие природы архитектурной формы с предельным ограничением художественных средств. Нам это было известно из журналов. При очной встрече с ним обнаружилось, что минималистская архитектура компенсируется тонкими интерпретациями средовой реальности. Стеклянные поверхности отражают архитектурные шедевры прошлого и настоящего, не препятствуя взору увидеть главное в строении здания – «звенящую» внутри него ценность пустого пространства. Здесь проявляется одно из главных свойств зазеркальной архитектуры. При подходе к дому, когда вы уже почти вплотную приближаетесь к стеклянным стенам, вдруг возникает среда особой насыщенности из трех пространственно-временных пластов – прошлого, из которого вы только что пришли и которое отражается на стеклах в виде церкви, деревьев и людей; настоящего, которое находится рядом с вами в виде стеклянной поверхности с черными металлическими переплетами; и будущего, просвечивающего из-под отражения внутреннего пространства здания куда, вы собираетесь попасть через некоторое время.
Приемы зазеркальной архитектуры также многообразны, как и приемы зеркальной или «твердой» архитектуры. Большие стеклянные поверхности дают возможность разыграть небольшой спектакль с перестановкой внутреннего и внешнего, втянуть небо и тротуар внутрь здания, а элементы конструкции оставить за пределами здания. Зазеркальная архитектура всеядна - она готова все «съесть», объединив барную стойку с многоэтажным жилым домом, надломленным по середине и чудом держащимся «на весу», или вставив в каждый кусочек конструкции из стекла и металла по дому – отражению.
Уже после написания первого варианта этой статьи, я стал искать примеры зазеркалья целенаправленно, во всех городах, куда меня заносил случай. Постепенно выяснилось, что наличие зеркального фасада еще не обеспечивает возникновения зазеркального эффекта. Например, в Бишкеке, разглядывая многочисленные огромные витрины – стеклопакеты из современного, полированного стекла, я видел только скучное нагроможденье каких-то фрагментов окружения. Отражения на стекле были, но они не складывались в целостный средовой образ, захватывающий и уводящий наблюдателя внутрь, за серебристую поверхность стекла в метафизику зазеркалья. Также было и в Москве. Всегда в стеклах что-то отражалось, но целостного образа не было и, тем более, увиденное не «троилось».
Однако недавно я обнаружил нечто удивительное рядом со своим домом в Москве, недалеко от площади Павелецкого вокзала. Вообще то, этот район на границе исторического Замоскворечья сейчас представляет собой удивительный пример торжества простой истины: плохой капитализм для города много лучше, чем самый хороший социализм. Здесь, за очень короткий срок, построены многочисленные и разнообразные здания и комплексы, - жилые и общественные, красивые и не очень, современные и постмодернистские, хорошей архитектуры и тупого подражания. Всего этого много – плотность архитектурных образов очень высока, да еще в соединении с историческим ландшафтом - каналом, набережной, мостиками и историческими зданиями. Здесь расположен композиционно сложный Международный дом музыки, окруженный офисным комплексом «Price - Waterhause» с недавно достроенной круглой башней «Swissotel». Напротив, через Садовое кольцо на месте бывшей фабрики по производству валенок, возвели крупный торговый и деловой комплекс, довольно стандартной архитектуры, но с большим стеклянным фасадом.
И тут произошло чудо. На стеклянном фасаде недостроенного офисного центра отразились прекрасные виденья «высотки» и стеклянного Дома музыки, небо с облаками, стоящие напротив деревья и старые дома. Картинка ожила, склеилась в целостный образ обновленного места. Более того, сквозь стеклянный фасад с яркими отражениями на нем, легко читается внутреннее пространство этого здания, видны конструкции и помещения и уже сквозь них - внутренний, дворовой фасад здания фирмы «Эрнст и Янг». В Москву пришло зазеркалье!
Всё это место, архитектурно обновленное и измененное, уплотнилось и насытилось настолько, что перешло на новый уровень средовой организованности. Творческие вклады многих архитекторов, почти не связанные между собой, наслаиваясь друг на друга, преодолели некий рубеж, после чего возник кумулятивный эффект объединения разной архитектуры в освоенную, интересную среду. Плотность насыщения, качество архитектуры и сомасштабность размеров стеклянного экрана самому месту определяют возможность уместиться на этом поле целостному образу – зыбкому и мерцающему портрету среды места.
Следовательно, зазеркальная архитектура это еще и интегральная характеристика места, показатель художественных качеств среды, которую не получишь путем разложения на отдельные архитектурные составляющие.
Несомненно, чтобы увидеть на стеклянном фасаде или большой витрине не только зеркало, но и зазеркалье, необходим особый подготовленный взгляд. Горожанин, житель или турист, должен вполне осмысленно и пристально вглядываться в стекла, чтобы увидеть эффект утроения реальности в зазеркалье. Для этого нужна тренировка, художественный опыт и, самое главное, интерес к городу. Следовательно, если вы, гуляя, обнаружили, что попали в зазеркалье, будьте уверены, это достойное место - Вы и Оно нашли друг друга.
Чарльз Доджсон, известный более как Льюис Кэрролл, побывал в Зазеркалье и рассказал о нем, вложив это описание в уста маленькой девочки: « ... я тебе расскажу все, что знаю про Зазеркальный дом. Во-первых, там есть вот эта комната, которая начинается прямо за стеклом. Она такая же как наша гостиная, только все там наоборот! Когда я залезаю на стул и смотрю в Зеркало, она видна мне вся, кроме камина. Ах, как бы мне хотелось его увидеть! Мне так интересно узнать, топят они зимой камин или нет. Но в это Зеркало как не гляди, камина не увидишь, разве что наш камин задымит – тогда и там появится дымок. Только это, верно, они нарочно – чтобы мы подумали, будто и у них в камине огонь. А книжки там очень похожи на наши – только слова написаны задом наперед. Я это точно знаю, потому что однажды я показала им нашу книжку, а они показали мне свою!».
Я думаю, что зазеркальная архитектура привлекательна потому, что дает нам почувствовать, что этот пронзительный вопрос Алисы: «Топят ли они там зимой камин или нет?» - все же имеет положительный ответ.
