Александр Попов,
канд. философских наук,
Институт развития образовательных систем РАО,
Москва – Томск
Ирина Проскуровская,
канд. философских наук,
Томский педагогический университет,
Томск[1]
Что такое социальная политика в России?
Социальная политика России по-прежнему остается патерналистской. По-существу, она является социальной защитой населения, а если более жестко, политикой сдерживания его (населения) человеческого потенциала. Отсюда трудности целого ряда социальных реформ: пенсионной реформы, реформы по монетизации льгот, реформы ЖКХ. В России отсутствует системная гуманитарная поддержка со стороны государства по совершению им изменений в социальной сфере: переговорные площадки, обсуждения, форумы, образовательные программы и т.д. На уровне региональных властей начинают говорить об обострении социальных проблем и при этом видят свою задачу главным образом в балансировке между решениями федерального центра, с одной стороны, и сдерживанием социального напряжения в территориях, с другой.
Социальные программы в территориях России во многом остались социалистическими: они, как правило, сводятся к распределению льгот и так называемых дополнительных благ. Это не расширяет возможностей людей, а продолжает закреплять социальные иждивенческие настроения. Вопрос об изменении содержания и формата социальных программ сегодня всерьез не поставлен ни на федеральном, ни на местном уровне, хотя это действие требует не дополнительного финансирования, а четкой позиции власти и более ясного понимания социальной политики. За счет существующих консолидированных бюджетов территорий вполне возможна новая организация социальной сферы. Однако на уровне заместителей губернаторов в регионах до сих пор можно услышать: «Когда же будет дан приказ на старт новой социальной политики»?
Напрашивается ответ: «Тогда, когда вы ее начнете делать сами» - в рамках региональных и муниципальных бюджетов на образование, молодежную политику, культуру, здравоохранение, социальную защиту, а также различных фондов развития.
Российское общество во многом изменилось. Согласно опросам, которые провели Игорь Клямкин и Татьяна Кутковец, только 7 % россиян продолжают поддерживать основные принципы «русской системы» - доминирование государства над личностью, патернализм и закрытость страны, и 22 % опрошенных поддерживают два из названных признаков этой системы. Это в основном пожилые люди и люди с низким уровнем образования. Между тем сторонники модернистской альтернативы, которые поддерживают приоритет личности, ее самостоятельность, открытость страны, составляют 33 % населения при 37 % готовых поддержать модернистский проект. Цифры говорят о том, что модернистский проект готовы поддержать 70 % россиян, то есть население страны ждет социальных изменений. Этого ждут как богатые, так и бедные; как левые, так и правые; как молодые, так и пожилые.
Чем им может ответить государство?
В конце 2004 года в стране заметно активизировались процессы социального брожения: в октябре только в сфере образования было в 80 раз больше забастовок, чем на протяжении всего 2003 года. Уже около 43% опрошенных людей готовы участвовать в забастовках с экономическими требованиями. Это явно новые настроения, которые говорят о том, что эволюция настроений идет в сторону активного недовольства общества. Последние 10 лет рождают все новые формы протеста – голодовки, блокирование магистралей, захват официальных зданий митингующими. Все чаще возникают очаги протеста в молодежной среде (чаще на левом, но уже и на либеральном фланге), которая может действовать как «застрельщик» массового протеста. Довольно уважаемые газеты и журналы стали писать о новой русской революции.[2]
Однако кардинальных сдвигов в социальной политике на сегодняшний день так и не произошло, поскольку ход на социальные реформы в массовом сознании означает отказ от сложившейся еще в СССР практики обеспечения стабильности. Сегодня можно констатировать: государство утратило контроль над процессами, идущими в социальной сфере, и процесс деградации этой сферы во многом необратим. В психологии управленцев до сих пор социальная политика остается бременем, от которого нужно избавляться.
По нашему убеждению, фокус социальной политики должен быть сосредоточен на развитии человеческого потенциала.[3] В это понятие включается расширение возможностей населения. Сегодня это может быть выражено в конкретных понятиях:
- повышение территориальной мобильности,
- интенсификация профессиональных переходов и
- формирование продуктивной ментальности.
Соответственно, программы развития человеческого потенциала должны быть связаныс созданием объективных возможностей и условий для населения. Помимо этого необходимы социальные и территориально-образовательные программы, формирующие современные компетенции, прежде всего, такие как коммуникация, идентификация, самоорганизация (в пределе – самоопределение). Без них мы никогда не сможем добиться более осмысленного, граждански и личностно мотивированного поведения людей.
Развитие человеческого потенциала как целевой ориентир в современной социальной политике должно быть, прежде всего, направлено на работу как минимум с пятью категориями населения, такими как:
1. Молодежь при переходе из школы в профессиональную систему обучения и при переходе из системы обучения на производство. Ситуацию, в которой у нас находится эта группа населения, можно охарактеризовать как «противоречивая адаптация». С одной стороны, можно говорить о росте разнообразия форм территориальной мобильности; повышении престижности высшего образования и одновременно локализация миграций на учебу из-за снижения доступности образования. С другой стороны, можно фиксировать все большее распространение асоциальных форм адаптации: роста наркомании в крупных городах и регионах с более высокими доходами населения, особенно в нефтегазовых округах Западной Сибири; роста заболеваемости СПИДом в крупных городах и пограничных регионах; криминализации молодежи, особенно в депрессивных городах и регионах; массовой безработицы и алкоголизма немобильной молодежи регионов Сибири и Дальнего Востока.
2. Пенсионеры. Это часть населения страны находится уже несколько лет в состоянии переживания «потери достигнутого и надежд»: утраты сбережений; повышения уровня бедности городских пенсионеров из-за более высокой стоимости жизни, особенно в городах федерального значения; роста вынужденной занятости пенсионеров в основном на низкооплачиваемых и низкоквалифицированных работах; минимизации семейных связей с пожилыми родителями в крупных городах из-за сверхзанятости работающих детей.
3. Дети, проживающие в редуцированных жизненных средах: беспризорники, воспитанники детских домов, дети, проживающие в удаленных от образовательных центров территориях. Специальная категория - это дети, ориентированные на рекордные жизненные стратегии и высокие цели (для них сегодня практически нет никаких продуктивных программ). Об этой группе детей у нас почти не принято говорить, но они есть.
4. Взрослые, находящиеся в ситуации смены профессиональной занятости. Ситуацию этой группы населения можно описать как «работа на пределе сил». Для них типичны в крупнейших городах двойная занятость и интенсивное подсобное хозяйство как массовая модель выживания в небольших городах и сельской местности; адаптация населения через рост самозанятости в уличной торговле и челночном бизнесе; наиболее сильное гендерное неравенство, повышенная безработица женщин среднего и предпенсионного возраста. Сельские женщины в период кризиса стали кормилицами семей. На них легла основная тяжесть работы в личном подсобном хозяйстве. В то же самое время в крупных городах появился новый достаточно массовый тип – неработающие женщины из обеспеченных семей. Происходит поляризация субъективной бедности: адаптация к бедности жителей села и малых городов, снизивших притязания в отношении нормальных для них доходов, на фоне значительно более высоких притязаний жителей федеральных городов. Появляются негативные последствия неадаптированности: например, рост мужской сверхсмертности, особенно в постаревших регионах Центра и Северо-Запада, из-за стрессов, нестабильности и алкоголизма. В этой статистике не учтены результаты повышенной травматизма на устаревших производствах.
5. «Сильная» часть населения, имеющая стремления и возможность для реализации. Постсоветская социальная политика традиционно обходит эту группу стороной.
Формы активной социальной политики уже адаптированы и известны в обществе, важно наполнить их системным содержанием. Опыт отдельных регионов уже включает в себя массовые тренинги перехода для выпускников школ и студентов; массовые программы летнего образовательного отдыха детей; конкурсы социальных и социально-образовательных проектов в территориях; территориальные образовательные программы, формирующие «сквозные компетенции»; сетевые модели старшей профильной школы; интенсивные школы рекордных образов жизни; социально-образовательные комплексы; образовательные и досуговые программы для пенсионеров; кадровые школы; менеджерские и тьюторские центры поддержки индивидуальных образовательных стратегий.
* * *
ОСНОВНЫЕ ПОДХОДЫ К СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКЕ
Несмотря на кажущуюся трудноосязаемость политики, проводимой государством в отношении собственного населения, можно выделить несколько ее моделей[4]:
А) По типу базового процесса:
Социальное вспомоществование есть прямая поддержка наиболее бедных[5], малообеспеченных, социально уязвимых и нетрудоспособных групп населения, осуществляемая на основе принципов безвозмездности и благотворительности.
Именно такой подход к социальной политике реализовывался в России в последние десятилетия в деятельности государства и формирующихся структур гражданского общества. Это привело к свертыванию социальных функций государства, к отсутствию национальной стратегии в сфере социальной политики, а также к резкому снижению эффективности реализуемой социальной политики в целом и социальных затрат в частности.
Социальное попечительство есть средство компенсации негативных социальных последствий неравномерности социально-экономического развития и рыночной системы производства. Оно направлено на ослабление чрезмерной дифференциации между участниками конкурентных отношений и снятие возникающих на этой почве социальных конфликтов.
В целом данная модель предназначена для компенсации тех или иных видов социальной и экономической ущербности, и имеет преимущественно пассивный характер. Реформа в данной сфере направлена на обеспечение заявительного характера и адресности социальной поддержки, а также увеличения индивидуальной социальной ответственности.
Социальное страхование – это своеобразная социальная «поддерживающая» система, построенная на принципах общеобязательности или/и добровольности.
Доминирующим направлением социального страхования является формирование многочисленного среднего класса. Подобный подход к социальной политике реализовывался в ряде европейских государств, взявшихся за проведение социальных реформ. В России социальное страхование как модель социальной политики только начинает развиваться. Данная модель побуждает людей к максимально активному поведению в экономической сфере, поскольку финансирование социальных выплат и предоставляемых социальных услуг осуществляется за счет страховых взносов работников и работодателей.
Социальное развитие – это повышение качества жизни наиболее массовых слоев населения. К социальным индикаторам качества жизни относят: доходы как материальный источник существования, занятость, здоровье, жилье, образование, состояние окружающей среды и пр.
Основной посылкой развивающей модели является представление о том, что повышение качества жизни, также как и устранение социальной дифференциации (бедность и другие социальные проблемы) не могут быть достижимы только экономическими инструментами, поскольку содержат в себе существенную социокультурную составляющую. Поэтому в данной модели делается акцент на развитие системы образования и культуры, а человеческие ресурсы рассматриваются как базовые ресурсы общественного развития. Развивающая модель социальной политики ориентируется на то, что главным фактором развития современного общества является человек, а социальный баланс и социально-экономическое развитие в обществе определяется, прежде всего, уровнем и качеством человеческого потенциала, качеством населения.
Ключевым направлением социальной политики является не столько расширение мер социальной помощи и поддержки населения, организация различных акций, обеспечивающих стартовые возможности для самообеспечения (микрокредиты, общественные работы, трудоустройство и пр.), сколько развитие человеческого потенциала, повышение качества человеческого капитала как основы экономического роста и общественной динамики на длительную перспективу.
Это может быть обеспечено за счет увеличения инвестиций в человеческий капитал, развитие социальной инфраструктуры, через которую осуществляется формирование кадрового, социального и в целом человеческого потенциала общества. Реализация такой установки превращает социальную политику в основной фактор социально-экономического развития отдельных регионов и общества в целом.
Б) По типу субъекта социальной ответственности:
Либеральная модель предполагает принцип личной ответственности каждого члена общества за свою судьбу и судьбу своей семьи. Роль государственных структур в непосредственной реализации социальной политики минимизирована, основными субъектами социальной политики являются граждане, семья и различные негосударственные организации – социально-страховые фонды и ассоциации третьего сектора. Финансовую основу реализации социальных программ составляют частные сбережения и частное страхование, а не средства государственного бюджета. Поэтому при реализации данной модели социальной политики реализуется принцип эквивалентности, возмездности, предполагающий, например, прямую зависимость между размерами страховых взносов и объемом и стоимостью социальных услуг, получаемых в системе социального страхования, а не принцип солидарности, предполагающий перераспределение доходов от одного лица в пользу другого.
Корпоративная модель предполагает принцип корпоративной ответственности, что максимум ответственности за судьбу своих работников несет корпорация, предприятие, организация или учреждение, где данный работник трудится. Предприятие, стимулируя работников к внесению максимального трудового вклада, предлагает ему различные виды социальных гарантий в виде пенсионного обеспечения, частичной оплаты медицинских, рекреационных услуг и образования (повышения квалификации). В данной модели и государство, и негосударственные организации, и граждане также несут долю ответственности за социальное благополучие в обществе, но все же большую роль играют предприятия, имеющие собственную разветвленную социальную инфраструктуру, собственные социально-страховые фонды.
Финансовой основой в корпоративной модели социальной политики являются средства предприятий и корпоративных социальных фондов, поэтому большую роль здесь играют организации-работодатели, для которых социальная политика является существенным элементом системы управления трудовыми (человеческими) ресурсами.
Общественная модель предполагает принцип солидарной ответственности, то есть ответственности всего общества за судьбу его членов. Это перераспределительная модель социальной политики, при которой богатый платит за бедного, здоровый за больного, молодой за старого. Основным общественным институтом, осуществляющим такое перераспределение, является государство.
Финансовыми механизмами перераспределения служат государственный бюджет и государственные социально-страховые фонды, средства которых идут на обеспечение широкого спектра государственных социальных гарантий, выступающих для населения в основном в бесплатной (безвозмездной) форме. Принцип солидарности предполагает реализацию в нескольких планах: солидарность между различными социальными группами и слоями общества, между различными поколениями, а также между государством, предприятием и работником через систему налоговых, бюджетных отчислений и страховых взносов.
Патерналистская модель предполагает принцип государственной ответственности. Государство централизованно и тотально берет на себя ответственность за социально-экономическое положение граждан и использование любых административных рычагов для достижения социальных целей. Все иные возможные субъекты социальной политики (предприятия, общественные организации и пр.) действуют либо от имени государства, либо под его контролем. Финансовой основой патерналистской модели являются средства госбюджета и бюджетов государственных предприятий.
В данной модели реализуется принцип равенства в потреблении материальных и социальных благ и услуг, а также их общедоступность, что обеспечивает достижение высокой степени социального выравнивания
В) По типу участия государства в реализации социальной политики:
Благотворительная модель – когда государство за счет специально аккумулированных ресурсов создает определенные «подпорки» к рынку в виде государственной системы социальной поддержки и таким образом помогает нивелировать отдельные, наиболее острые негативные социальные последствия функционирования рынка. Средства на благотворительную помощь, осуществляемую государством, складываются в основном из частных пожертвований в государственные благотворительные фонды и на содержание государственных социальных учреждений, а также частично на средства государственной казны.
Административная модель предполагает прямое, активное государственное вмешательство в рынок и носит характер администрирования. Условием реализации данной модели является наличие развитых систем перераспределения доходов, находящихся под контролем государства, а также механизмов вмешательства в процессы ценообразования, тарифного регулирования, обеспечения занятости.
Административные механизмы преодоления социальных проблем в совокупности с самими представителями целевых групп превращаются в самовоспроизводящуюся систему, не заинтересованную в их решении, а лишь имеющую целью придать социальным проблемам статус менее опасного для общества.
Стимулирующая модель предполагает косвенное, а не прямое участие государства в решении социальных проблем, когда государство задает обществу внешние по отношению к рынку и иным общественным субъектам «правила игры» (правовые, кредитно-финансовые, налоговые). Это выражается в создании таких систем налогообложения и общественной поддержки, которые делают выгодным для всех субъектов хозяйствования вложения и инвестиции как в отдельные социальные проекты и программы, так и в социальную сферу в целом.
Подобная модель социальной политики может реализовываться в ситуации высокого уровня экономического развития, развитой инфраструктуры гражданского общества и рыночного хозяйства.
Социальная политика в России
Модель, реализующаяся сегодня | Перспективное направление |
По типу базового действия | |
социальное вспомоществование и социальное попечительство с элементами социального страхования | социальное развитие с элементами социального страхования |
По типу субъекта социальной ответственности | |
патерналистская модель с элементами общественной модели | либеральная модель с элементами общественной и корпоративной |
По типу участия государства | |
административная модель | стимулирующая модель с элементами благотворительной модели |
РАЗВИТИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА
КАК РАМКА СОЦИАЛЬНОГО КОНСТРУИРОВАНИЯ
В «Докладе о развитии человеческого потенциала в Российской Федерации за 2002/2003 годы» (ООН) указывается, что человеческий потенциал является важнейшим фактором реформирования государства и общества, стремящихся включиться в мировые потоки современных технологических, инфраструктурных, институциональных, социально-гуманитарных и других преобразований.
В начале 1990-х годов группой экспертов Программы развития ООН была разработана новая концепция развития человеческого потенциала (human development). Она возникла как противовес традиционному пониманию развития как роста объема материальных благ и услуг. В концепции во главу угла ставится не способность к производительному труду (т.е. экономическая ценность индивида), а само развитие человека через расширение возможностей выбора благодаря росту продолжительности жизни, образования и дохода. Человеческое развитие рассматривается как цель и критерий общественного прогресса, а не средство для экономического роста. Преимущество концепции - в выделении базовых критериев социального развития (долголетие, образование, доход), пригодных для количественных сопоставлений.
Индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП) разработан для сравнения стран и публикуется в ежегодных Докладах Программы развития ООН с 1990 г. Содержательный смысл показателя таков - чем он ближе к единице, тем выше возможности для реализации человеческого потенциала благодаря росту образования, долголетия и дохода. Диапазон значений ИРЧП в «Докладе о развитии человека за 2003 год» - от 0,944 в Норвегии до 0,275 в Сьерра-Леоне. Порогом высокого уровня развития человеческого потенциала является значение 0,800. В последнем Докладе ПРООН по данным 2002 г. в группу развитых входили 55 стран, Россия по ИРЧП занимала 57 место (0,795), оставаясь в группе среднеразвитых стран.
В настоящее время главной формой богатства страны становится опережающий уровень интеллектуального и духовного развития населения, принимающий форму человеческого капитала и обеспечивающий инновационный процесс в каждой сфере человеческой деятельности.
Страна | Национальное богатство | Его структура, % к общему объему | |||
Общий объем, трлн. долл. США | На душу населения, тыс. долл. США | Человеческий потенциал | Природные ресурсы | Воспроизводимый капитал | |
Мировой итог | 550,0 | 90 | … | … | … |
США | 123,6 | 461 | 77 | 4 | 19 |
Россия | 58,8 | 400 | 50 | 40 | 10 |
Япония | 53,3 | 423 | 68 | 1 | 31 |
Китай | 35,4 | 28 | 77 | 7 | 16 |
Германия | 30,8 | 375 | 75 | 1 | 23 |
Франция | 21,1 | 359 | 56 | 7 | 37 |
Великобритания | 20,8 | 353 | 79 | 2 | 19 |
Таблица 1. Результаты экспериментальных оценок национального богатства на конец XX века[6]
В российских докладах индексы развития человеческого потенциала стали рассчитываться для субъектов РФ с 1997 года. Первая десятка лидеров в рейтинге ИРЧП не вызывает удивления, эти субъекты выделены и в типологии регионов (рис. 1) - г. Москва, Тюменская область, Санкт-Петербург, республика Татарстан, Томская область, республика Башкортостан, республика Коми, Самарская область, Белгородская область, Красноярский край). Почти половина из них – ведущие сырьевые экспортеры, в которых, несмотря на использование понижающей формулы расчета дохода, он все-таки вносит основной вклад в итоговый индекс. Только в Томской области доход дополнен высоким уровнем образования.
Рис.1 Социальный атлас российских регионов[7].
Самую большую группу (около половины) составляют регионы, в которых ИРЧП приближается к среднероссийскому уровню (индекс ниже среднего не более чем на 10%). Относительно низкий индекс (на 11—20% ниже среднероссийского) имеют кризисные регионы Европейской части с невысоким уровнем образования населения (Псковская, Брянская, Ивановская, Кировская, Архангельская области, республики Волго-Вятского экономического района и Удмуртия), наиболее развитые республики Северного Кавказа, а также республики или депрессивные области юга Сибири и Дальнего Востока (Бурятия, Хакасия, Новосибирская и Сахалинская области). Группа регионов с низким ИРЧП ( на 20—25% ниже среднего по России) представлена четырьмя республиками — Ингушетией, Дагестаном, Калмыкией и Марийской, а также Читинской областью. Их объединяет очень низкий уровень реальных доходов при пониженном или низком уровне образования (индекс ожидаемой продолжительности жизни в республиках более высокий, чем в Читинской области). И, наконец, “полюсом” неблагополучия среди регионов России является Тува, в которой индексы долголетия и доходов — самые низкие по стране, а ИРЧП ниже среднероссийского уровня на треть.
Различия регионов с крайними значениями огромны: Москва по ИРЧП опережает Польшу и близка к Чехии и Мальте, а ИРЧП республики Тыва соответствует показателям Никарагуа и Египта. Только два субъекта РФ - Москва и Тюменская область (благодаря доходам ее нефтегазодобывающих автономных округов) попадают в группу развитых по мировой классификации, вплотную к этой границе приблизились С.-Петербург и Татарстан. В то же время почти два десятка субъектов РФ имеют показатель ниже среднемирового (0,722).
Подобные масштабы неравенства характерны для стран догоняющего развития, особенно Латинской Америки, с которой все чаще сравнивают Россию.
3. РАЗВИТИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА
КАК ПОСТАНОВКА СКВОЗНЫХ КОМПЕТЕНЦИЙ НАСЕЛЕНИЯ
Задача развития Человеческого потенциала должна сегодня формулироваться как ключевая государственная задача модернизации целого ряда современных социальных секторов – образования, культуры, здравоохранения, науки, которые рассматриваются, в первую очередь, как сектора капитализации человеческого потенциала территорий.
Что такое Человеческий Потенциал сегодня, в век глобализации и резкого расширения человеческих возможностей? Это умение ставить сложные, рекордные цели и задачи, готовность к современным формам мобильности, мышление в геокультурных, геоэкономических и геополитических координатах, способность искусственного, проектного отношения к собственным перспективам.
Вместе с тем, в последнее время аналитики отмечают стремительно растущий дефицит в российском обществе таких, казалось бы, очевидных человеческих качеств, как воля, устремленность, самостоятельность в принятии решений, наличие устойчивых интересов и целей. Зачастую люди, будучи в той или иной степени талантливыми и одаренными от природы, оказываются неспособными не по уровню подготовки, а по своим социально-антропологическим качествам и ментальным установкам, к удержанию на протяжении жизни высокой индивидуальной «планки» и высоких стандартов деятельности.
Социальная политика развития Человеческого потенциала» должна стать попыткой ответить на этот Вызов. Сегодня совсем не кажется преувеличением тезис об антропологической катастрофе, произошедшей в России. Речь идет о том, что в течение достаточно короткого времени в ХХ веке в нашей стране были уничтожены фактически все институты Человека, традиционно отвечавшие в истории европейской культуры за воспроизводство человеческих структур и функций:
- институт Частной Собственности (вспомним раскулачивание и национализацию)
- институт Права (вспомним статус «врагов народа» и «беспаспортного» крестьянства)
- институт Образования /Университет (вспомним известный «Корабль философов»)
- институт Семьи (вспомним массовых «Павликов Морозовых»)
- институт Религии /Церковь (вспомним хотя бы судьбу Храма Христа Спасителя).
К сожалению, смена отношения к Человеку в социальной политике противостоит позиции тех управленцев и политиков местного и регионального масштабов, для которых до сих пор негласной ценностью является «ценз оседлости» и уверенность в том, что человек, родившийся на «их» территории, «им» же и принадлежит. При отсутствии реальных программ развития, форм поддержки предпринимательства, малого и среднего бизнеса, ротации управленческих кадров и пр., любые тезисы о «патриотизме» и любви к своей Малой Родине могут быть расценены как заведомо направленные на понижение стартовых возможностей и жизненных шансов людей, проживающих на территории.
Заявленная смена отношения к Человеку также противостоит позиции тех идеологов и практиков образования, молодежной политики, здравоохранения, социальной защиты, культуры, которые рассматривают социальную сферу только лишь как сферу глобальных обязательств государства о «своих подданных». Судя по документам, регламентирующим деятельность в социальной сфере, по используемому в них понятийному аппарату («народ», «работа с населением»), массовые практики, реализуемые сегодня в этих сферах, являются практиками прямого сдерживания Человеческого потенциала.
С этой точки зрения, социальные программы должны быть программами открытого типа и направлены на повышение стартовых возможностей и жизненных шансов людей, проживающих в различных территориях, на формирование их готовности к современным продуктивным формам мобильности, и, прежде всего, образовательной (определение будущего социального и профессионального статуса), социокультурной (определение будущего образа жизни), территориальной (определение дальнейшего места проживания). Необходимо создание системы условий и механизмов по преодолению границ, возникающих перед людьми в связи с географией (местом) проживания; доминирующими на территории идеологическими представлениями и ценностными ориентациями; социальным, материальным, ментальным статусом ближайшего окружения; ограничением доступа к информации и т.д.
* * *
Задача социальной политики по развитию человеческого потенциала есть задача формирования современной человеческой инфраструктуры (антропологического каркаса) инновационных проектов и стратегий регионального и национального развития. Речь идет о формировании на среднем и массовом уровнях целого ряда так называемых «сквозных», или пронизывающих компетенций.
Мы выделяем три сквозные компетенции, формирование которых, на наш взгляд, стоит сегодня на повестке дня новой культурной революции в России: · возможность движения за рынками труда (профессиональная компетенция); · возможность самоидентичности (личностная компетенция и компетенция личностного взросления); · возможность социальной коммуникации, возможность включения в различные социальные среды (гражданская компетенция). |
Компетенции являются управляющей инстанцией по отношению к целому ряду человеческих качеств: объему знаний, навыкам, привычкам, способностям. Как правило, они как внутренняя управляющая надстройка человеческой личности не сформированы у населения. В результате мы имеем дело с огромным количеством внешних зависимостей. А сфера социальной защиты вынуждена обеспечивать эти зависимости.
В отличие от профессиональных (специальных) компетенций, пронизывающие компетенции есть та основа, на которую можно рассчитывать при постановке и решении масштабных национальных задач, связанных с развитием. В России, например, в 1930-е годы культурная революция ставила в качестве создания такой основы задачу обучения населения грамоте. Эта же задача овладения грамотностью в пределах начальной школы по сути дела как генеральная (!) понимается и на сегодняшний день.
Сегодня существует огромный разрыв между формально высоким уровнем образования в России[8] и низкой производительностью труда; также существует очень низкий уровень включенности людей в различные формы кооперации, низкий уровень общественной связности и пр. Это происходит, как минимум, по двум причинам: объективной (негде работать, несовершенство правовой базы), и субъективной, т.е. антропологической.
Согласно П.Г. Щедровицкому существует четыре ключевых контекста, значимых с точки зрения обсуждения проблематики человеческого потенциала (компетенций)[9]. Первый – это процесс глобализации. Речь идет о росте мобильности для определенных социальных и профессиональных групп, о резком росте по сравнению с тем, что было даже 5-10 лет назад, и, одновременно, о гигантском разрыве между теми, кто включается в эту мировую межрегиональную мобильность, и теми, кто в нее включиться не может. Отсюда также резкий рост образовательного неравенства. Второй контекст – это формирование инновационной экономики как нового и наиболее быстро растущего уклада, который задает совершенно новые требования к типам знаний и квалификаций. Третий контекст – это рост значения сетевых форм организации, транспрофессионализация сетей и вытекающие отсюда требования к человеческому потенциалу, который может работать в этих сетевых формах. И четвертый – это все, что связано с синергетикой, коллективностью, кооперативностью и умением включаться в системы кооперированной деятельности.
* * *
В заключение обратимся к истории. Проблематика социальной политики оформлялась в течение XIX-XX веков в связи с ростом масштабов государственного вмешательства в общественные процессы, что способствовало выделению социальной политики из всего комплекса общественного регулирования в качестве самостоятельного направления.
Появление социальной политики во второй половине XIX века было связано с двумя основными факторами:
· с формированием в Европе особого типа государства – социального государства, активно вмешивающегося в общественные процессы с целью их регулирования и стабилизации. В Германии в последней четверти XIX века впервые через проведение широкомасштабных социальных реформ были сделаны конкретные шаги по формированию социально ориентированного государства.
· с институциализацией экономической и социологической теорий как самостоятельных областей научного знания. В первую очередь это касалось использования на практике таких классических социологических учений, как теория социального неравенства, теория социальной стратификации и социальной мобильности, теория социального взаимодействия и социальной девиации. Социальная политика включалась в социальную теорию в качестве раздела, определяющего сферы и механизмы ее прикладного использования. Так, например, Питирим Сорокин выделял социальную политику в качестве одного из разделов социальной теории наряду с социальной механикой и социальной генетикой[10]. А в 1912 году Сергей Булгаков указывал на необходимость возведения социальной политики в ранг социальной науки, поскольку «в государственной, социально-экономической, общекультурной области растущее обобществление жизни и осознание этой обобществленности, социализм жизни и социологизм сознания непрерывно расширяют и упрочивают компетенцию социальной политики»[11].
На новом этапе развития российского общества социальная политика должна приобрести как новое содержание, так и дополнительные форматы своего существования.
Мы считаем, что сегодня необходимо ставить и решать следующие задачи:
1. Разработка компетентностной структуры (матрицы) населения как управляющего знания в социальной политике развития человеческого потенциала.
2. Подготовка доклада ПРООН по теме «Развитие человеческого потенциала: компетенции населения», разработка и проведение соответствующих социальных исследований.
3. Разработка пакета социальных программ развития человеческого потенциала и методических рекомендаций для территорий по запуску программ с консолидированным бюджетом.
4. Запуск специальной программы национального (массового) тренинга компетенций для различных категорий населения.
5. Исследование опыта и разработка новых форм социального партнерства под программы нового поколения в социальной политике.
Ключевые зоны развития человеческого потенциала:
[1] Авторы благодарят Елену Рожкову, руководителя группы региональной аналитики Агентства гуманитарных технологий «DEPO» (Новосибирск) и Анну Султанову, аспиранта Томского педагогического университета за участие в подготовке доклада.
[2] Носков О. Четвертая революция в России?//Эксперт-Сибирь. – 2005. - № 6.
[3] В данном тексте используются материалы докладов ПРООН о развития Человеческого потенциала:
Доклад о развитии человеческого потенциала в Российской Федерации за 2001 год. Человеческое развитие и поколения. / Под общ. ред проф. С.Н. Бобылева. – М.: ИнтерДиалект+, 2002.
Доклад о развитии человеческого потенциала в Российской Федерации за 2002/2003 годы. Роль государства в экономическом росте и социально-экономических реформах. / Под общ. ред проф. С.Н. Бобылева. – М.: Весь Мир, 2003.
Доклад о развитии человеческого потенциала в Российской Федерации за 2004 год. На пути к обществу, основанному на знаниях. /Под общей ред.проф.С.Н.Бобылева.— М..:Весь Мир,2004.
[4] Здесь мы опираемся, прежде всего, на работы Л.В. Константиновой.
[5] Бедность характеризует положение людей, не имеющих средств на минимальный национальный стандарт потребления.
[6] Экономический альманах: экономический факультет МГУ им. В.Л. Ломоносова. 2000. - №1. - С.32
[7] Зубаревич Н.В. Индекс развития человеческого потенциала. http://www.socpol.ru/atlas/about/index.shtml
[8] По уровню грамотности взрослого населения, охвату студентов обучением естественным наукам Россия входит в первую десятку стран.
[9] П.Г. Щедровицкий. Доклад «Коммуникативная и рефлексивная компетенция в рамках мыследеятельного подхода: контуры нового понимания» на конференции «Педагогика развития-2002» (г.Красноярск).
[10] См. Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С.29-30.
[11] Булгаков С.Н. Философия хозяйства. М., 1990. С. 208.
