К настоящему моменту Игарка ПОЛНОСТЬЮ УТРАТИЛА своё значение в качестве транспортного (порт морской, речной, воздушный) и энергетического (развитие Усть-Хантайской и Курейской ГЭС) узла и потеряла свою инвестиционную ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОСТЬ для государства в нынешнем его виде.
По состоянию на сегодняшний день, когда город переведен в подчинение администрации Туруханского района, город выглядит обреченным на полное закрытие, хотя строился он в 30-е годы прошлого века как главный российский морской порт на северо-востоке России, хотя задумывался своими основателями как город будущего, город Солнца.
В данный момент речной порт ликвидирован со всей инфраструктурой. Морской порт фактически не применяется по своему назначению, почти полностью лишён флота и кранового хозяйства, а немногочисленные работающие единицы имеют износ по 90-100%. Деятельность порта поддерживается лишь постольку, поскольку он структурно связан с лесопильно-перевалочным комбинатом и оставшихся на нём рабочих невозможно единовременно "сократить": это грозит социальным взрывом, безработицей.
Уникальный по северным меркам аэропорт Игарки (300-340 дней в году летная погода, возможность приема самолетов различного класса ключая Ил-76 и Боинги) потенциальный пункт обслуживания кросс-полярных, меридианальных, авиарейсов (из азиатского и ближневосточного региона в Канаду и США) и авиарейсов широтных (Европа - США) сейчас полностью лишён авиапарка, лётного состава, авиатехнической базы и наземных служб. Жизнедеятельность аэропорта поддерживается только из соображений труднодоступности города в зимнее время (8 месяцев) для проживающего населения минимальным персоналом. Некогда единая структура авиапредприятия разделена на части, деятельность предприятия регулируется 3-мя разными компаниями-собственниками.
Гидрографическая база ММФ РФ, ранее крупное и самостоятельное звено, тесно связанное с работой морского и речного портов, а также с ЛПК, в настоящее время сокращена в объёмах, штатах и средствах до минимума, и находится фактически на грани закрытия.
ЛПК (лесопильно-перевалочный комбинат) ошибочно именуется градообразующим предприятием, хотя им никогда не являлся, будучи стабильно убыточным, дотационным (полезный выход древесины - 48-52%). Технологическое преимущество Игарского порта - возможность погрузки пиломатериалов прямо с берега - было в 30-е годы одним из основных аргументов в пользу создания порта именно в Игарке, но оно же привело к тому, что в годы репрессий (40-50-е гг.) и экономического волюнтаризма (60-е гг.) порт был назван "цехом флота и погрузки ЛПК", создавалась видимость целостности предприятия. Тем не менее, этот "цех флота и погрузки ЛПК" был отгорожен от основного производства колючей проволокой и нарядами пограничников (!), доля игарского напила не превышала 20-25% от общего объёма отгрузки. После развала СССР и свёртывании работы Севморпути в начале 90-х гг. уже было совершенно очевидно, что при сокращении (и почти полном прекращении) грузооборота морского порта сам комбинат неминуемо должен стать банкротом. Что и произошло (причём при активной "помощи" краевых властей, завладевших с 1999 г. контрольным пакетом акций ЛПК, а потому несущих полную ответственность за деградацию производства и города).
Сейчас ЛПК существует лишь номинально. Основные средства законсервированы, производство сокращено в десятки раз, квалифицированные кадры утеряны безвозвратно. Восстановления (не говоря уже о развитии) предприятия не предвидится в силу нескольких причин глобального характера: отправка леса по железной дороге из красноярской и лесосибирской группы лесоперерабатывающих предприятий стала дешевле; рынок сбыта древесины Красноярского края переориентирован на Китай и страны Азиатско-Тихоокеанского региона; транспортная артерия Севморпути в прежнем качестве не функционирует; прежнего парка морских лесовозов (как и ледокольного флота) Россия лишена по экономическим и политическим причинам.
Осуществлявшееся ранее Игаркой строительство Усть-Хантайской ГЭС и Курейской ГЭС, а также их посёлков: Снежногорска и Светлогорска давно завершено. В обоснованиях строительства Усть-Хантайской ГЭС и Курейской ГЭС широко декларировалось использование их энергии для добычи и переработки полезных ископаемых а Игарском регионе (графита, угля, меди, извести, гравия и др.), но это не получило НИКАКОГО развития и осталось только на бумаге. Оба посёлка ныне с Игаркой никак не связаны, если не считать общую линию электропередач и вертолётные рейсы раз в неделю.
Но при этом у города еще остается немалый потенциал для развития, лежащий в сфере науки и культуры. Понимая, какой скепсис могут вызвать мои слова у армии управленцев, я решительно утверждаю, что шансы на обретение новой и успешной жизни у города есть, и реализация системы социкультурных проектов, разрабатываемых моими коллегами - это самый быстрый и самый дешёвый способ переломить ситуацию к лучшему. Если им не воспользоваться сейчас, то Игарка в ближайшие 1-2 года уйдёт в "точку невозврата", процесс умирания города остановить будет невозможно. А это невыгодно городу и его населению, невыгодно краю, невыгодно стране.
Наши идеи и проектные предложения сводятся к тому, чтобы, не разрушая прежних наработок, перевести развитие города из плоскости транспортно-энергетического узла, каковым Игарка являлась ранее, в плоскость "культурно-энергетического" узла с максимальным использованием культурно-исторического наследия игарского региона.
В пакет проектов входят:
1. Музеефикация части города и превращение ее в систему действующих памятников культуры и архитектуры с открытием новых рабочих мест и созданием условий для приема многочисленных туристов.
2. Создание рекреационной и туристической инфраструктуры (научный, культурный и экстремальный виды туризма). Проведение архитектурного конкурса памяти знаменитого архитектора Ивана Леонидова, автора проекта застройки Игарки как города Солнца и реализация лучших конкурсных разработок.
3. Система коммуникационных проектов, адресованных как горожанам, так и российскому и международному сообществу.
К сожалению, наша страна имеет большой опыт по превращению "отработавших свою задачу" территорий, уже не нужных государству, в унылые пустеющие и ветшающие поселения, где доживают свой век старики. К сожалению, наша страна совсем не имеет опыта (и воли) к возрождению бывших промышленных городов на культурной основе. Культура вообще воспринимается региональным начальством через кривую призму "домов культуры". Поэтому крайне трудно убедить местные власти дать шанс уникальной территории и людям, не желающим покидать свой город, на новую, не промышленную жизнь.
