Think globally, act locally
Послеперестроечное российское разорение малых городов вполне сопоставимо с постиндустриальным разорением городов европейских и американских. Хорошо осмысленный и подробно описанный опыт (см. книги Чарльза Лендри с соавторами – «Творческий город», «Возрождение городов через культуру» и другие) свидетельствует совершенно ясно: выход может быть найден в полном отказе от промышленных претензий в пользу культуры (увы, в ее туристическом изводе – но и это лучше, чем ничего) и образования (в виде образовательных услуг). Основные модели, описанные Лендри: образовательные институции, предлагающие уникальный учебный сервис и городские фестивали, опирающиеся на особенности местной культуры. Плюс творческие индустрии, но в случае Игарки эта возможность не выглядит столь очевидной.
Один из самых ярких американских опытов подобного рода – история гибели и возрождения города Кливленда*. Крах сталелитейного производства – а именно оно было градообразующим в Кливленде – привел к полному разорения города. Уже целые огромные кварталы разрушались, зарастали бурьяном, обычным явлением для города стали бомжи. И вот с подачи консультанта, оставшегося истории неизвестным, городские власти Кливленда решаются идти ва-банк. Последние остатки бюджетов и репутаций они вкладывают в строительство огромного амбициозного Музея рок-н-ролла. Специально спроектированное здание, коллекции личных вещей и реквизита популярных музыкантов, и особенно зал рок-н-ролльной славы – Hall of Fame – привлекают в город потоки бывших двадцатилетних поклонников рок-н-ролла, а ныне успешных бизнесменов. Теперь город безбедно живет на туристическом потоке и в экологически нездоровом сталелитейном производстве больше не нуждается. Опыт и вправду яркий до абсурда и очень американский: прежде город Кливленд никакого отношения к рок-н-роллу не имел. Относиться к этому можно по-разному, но факт непреложный: город выжил и процветает.
Совместный европейско-американский проект, реализованный в Испании, Бильбао, также вызывает весьма смешанные чувства. Филиал знаменитого музея Соломона Гуггенхайма не имеет никакого отношения к местной самобытности и многие критики позволяют себе сравнить его с Мак-Дональдсом и кока-колой. Однако же трудно отрицать, что некогда неприметный испанский городок Бильбао теперь вошел в число самых посещаемых городов Европы. Так что при полном понимании сомнительных сторон этого опыта мы не можем не признать, что положительные стороны свершившегося – перевешивают. А вот если еще такой проект возрождения города опирается на собственный смысловой потенциал места – мы получаем искомое: настоящую, подлинную жизнь во всей ее красоте и силе.
Музей и город: границы и центры
Если вспоминать расхожую сегодня западную формулу challenges and responsibilities – вызовы и ответы, – то можно зафиксировать следующее:
– мощный фактор вызова формирует для города та или иная граница;
– сила самостояния города – в осознании им себя тем или иным центром.
Вот город Владивосток. Самый отдаленный от российской столицы регион. Чувства заброшенности, овладевшие горожанами в постперестроечную разруху, были очень сильными. Мощный вызов бросает Азия – Владивосток напрямую граничит со странами принципиальной иной, чуждой культуры. Что делают позитивно мыслящие городские силы? Начинают выстраивать Владивосток как центр региона Северо-Восточной Азии, как коммуникационный центр, переговорную площадку для азиатских стран, имеющих между собой весьма непростые отношения. Появление у Владивостокского музея сильного партнера на европейский границе, в Калининграде позволит работать на энергии стягивания, собирания страны по западно-восточному измерению.
Вот город Улан-Удэ – столица Бурятии, одного из самых экзотических российских регионов. Многие люди со всех концов света стремятся увидеть озеро Байкал и спасенные некогда из Тибета культурные сокровища. Что от этого получает город и республика? Практически ничего. Она остается одним из самых депрессивных регионов России. Вот город Кяхта на монгольской границе. Через эту точку в Центральную Азию шли все значительные экспедиции: Обручева, Пржевальского, Грум-Гржимайло и другие. В Кяхтинском музее волею истории осели удивительные предметы, его коллекция – одна из лучших в России. Вновь граница бросает вызов. Вновь достаточно ресурса для формирования центра притяжения. Но и по сей день волевого ресурса местных властей и городского сообщества недостает для создания, например, в Кяхте хотя бы гостинички, не говоря уже о большем. Туристический поток, идущий в Монголию, минует Кяхту насквозь, никак не приращивая ее капитал. Так что практика показывает: избыток сокровищ не способствует мобильности и изобретательности. Зачастую они тяжким грузом придавливают собой возможные перспективы городов и территорий.
Вот Ясная Поляна. Сегодня уже никто не помнит того запустения и отчаяния, которое царило там всего-то десять лет назад. Перспектива этого места была бы печальной: частные угодья и шашлыки новых русских вперемешку с чиновными. Все изменилось, когда в усадьбу пришел всего один сильный амбициозный человек. То, что он прямой потомок великого писателя, конечно, облегчило груз его проблем, но вовсе не отменило их. Сегодня Ясная Поляна хороший, качественный музей – но еще и реальный субъект местной культурной политики, не только изменяющийся сам, но и изменяющий территорию вокруг себя.
Вот Красноярск. С 1995 года там проходит Музейная биеннале – культурное событие, реально изменившее судьбу города. К сожалению, его потенциал сегодня не используется даже на одну десятую часть. Между тем именно на красноярской биеннале родилась и прозвучала формула музея: «Это место, где живут музы, то есть боги внутреннего состояния человека». По сути – место, где человек обретает силу жить, действовать, творить.
По факту вокруг Игарки сложилась интернациональная команда проектировщиков (Россия, Германия, Швеция), ориентированная на планетарный масштаб мышления и действия. В этой команде имеет хождение неформальное имя проекта «ДНК Игарка». Буквально это означает «Дворец науки и культуры «Игарка», а фонетически отсылает к идее генетического кода планеты и человека. Луч внимания игарского проекта фокусируется на острейших проблемах современного мира.
Природные аспекты проекта:
– исследования глобальных перемен климата;
– необходимость разработки и использования альтернативных источников энергии (солнце, ветер, иные);
– изучение динамики криогенных процессов (процессы, связанные с деградацией вечной мерзлоты);
– организация жизни и деятельности человека на территориях, сложных в природном отношении (в частности, строительство и эксплуатация жилых и производственных сооружений на вечной мерзлоте);
– возможности вечного хранения культурных и природных материалов (так, например, США строят дорогостоящие искусственные вечные хранилища на низких температурах);
– растущий спрос на экстремальный туризм и девственную природу (тайга, северные реки, рыбалка и охота);
– чрезвычайно удачно построенный аэропорт (360 дней в году летная погода) и речной порт с морскими характеристиками.
Культурные аспекты проекта:
– сохранение наследия отечественных конструктивистов, предположительно – всемирно известного архитектора Ивана Леонидова (генплан города 1931 г. и ряд зданий, из которых несколько сохранилось в изображениях, а одно – целиком и полностью в исходно построенном виде и вполне пригодно для реконструкции);
– сохранение следов деятельности тоталитарных режимов и памяти об их жертвах (пантеон Сталину на Курейке, «мёртвая дорога» – Стройка 501-503; остатки нескольких лагерей сталинского периода);
– сохранение памяти о детстве всемирно известного писателя Виктора Астафьева (игарский период – 1935-41 гг.).
Гуманитарный потенциал проекта:
– город Игарка имеет богатую и славную историю, до сих пор воодушевляющую людей жить и работать в Игарке, – имея реальный выбор, большая часть населения предпочла бы остаться в городе;
– интеллектуальные и духовные лидеры проекта отличаются редким уровнем образованности и пассионарности, – они реально держат рамку планетарного мышления и действия.
Узкий взгляд на большие проблемы
Проблема проекта и территории:
– краевые власти и их советники по развитию в своем мышлении и действии ограничены использованием ресурсов недр, в частности, Ванкорского нефтяного месторождения. Это подразумевает сугубо территориальный масштаб и исключительно узко прагматический подход к видению будущего, – и не только не помогает проекту, но напрямую препятствует его развитию. Власти Красноярского края на страновой и планетарный масштаб видения не претендуют, и в этом их, вообще говоря, можно понять. Вопрос: кто претендует? По-видимому, советники высшей власти России – в силу положения, по определению. И, значит, требуется организация контакта двух команд – игарской и российской. А в рамках развития территории, как кажется, стратегическим видением обладает норильская команда. Правда, формально-административно Игарка и Норильск не связаны, и поддержка «северным соседом» игарских проектов – чистый факт доброй воли.
Предыдущий проект игарского музея – Международная музейная школа в 2005 году – имел своей целью переломить тенденцию на уничтожение города через масштабное публичное событие с участием полутора десятков экспертов международного класса в сфере наследия. К сожалению, он не мог быть развернут на одном лишь только местном ресурсе, а для краевых властей оказался, по определению, слишком неудобным именно по своей целевой установке. Так, власти с легкостью нашли средства на оплату северного рейса теплохода, но лишь для того, чтобы на нем поплыл церковный хор, дабы… cовершить т.наз. «крестный ход» по приенисейским городам в честь годовщины Енисейской епархии и восшествия на должность владыки Антония в воссозданной епархии (один из дополнительных рекламных ходов за объединение Красноярского края, без комментариев).
Следующий, гораздо более локальный проектный шаг на привлечение внимания к наследию архитектора Леонидова, получил внешнюю поддержку и позволил отчасти изменить ситуацию в городе, но пока остается шагом локального масштаба.
Негативные события последнего времени:
– Игарка по итогам голосования, проведенного по типу референдума, но организованного по инициативе администрации города Игарки и администрации Туруханского района (носители иных точек зрения на этот вопрос в местные СМИ допущены не были, но одновременно в этих же СМИ эти иные точки зрения назывались заведомо неверными, ошибочными) присоединена к Туруханскому району, что имеет своей целью эвакуировать город, оставив небольшой вахтовый поселок для обслуживания авиарейсов на Ванкорское нефтяное месторождение;
– краевыми властями продан в Самару единственный комфортабельный теплоход «Антон Чехов», северные круизы на котором всегда пользовались большим спросом, в том числе у иностранных туристов. Нужно отметить: когда организацией туризма занималась швейцарская фирма (1992-1998 гг.), количество туристов из разных стран мира, плывущих на «Антоне Чехове» всегда было очень высоким – 120-150 человек на теплоходе. Как только теплоход стал использоваться речным пароходством и различными российскими турфирмами, спрос на путёвки резко упал. Понятно почему – российские турфирмы работают только с туристами России, причём, им всегда выгоднее организовывать поездки в Египет, Турцию и т.д. При таком подходе немудрено было загубить туризм на Енисее, который теперь с 2005 г. и вовсе перестал существовать.
Позитивные события последнего времени:
– идет процесс получения музеем статуса «объект всемирного наследия ЮНЕСКО»: музеем подготовлен необходимый пакет документов, он прошел инстанцию Краевой администрации и в настоящий момент передается в Министерство природопользования, а оттуда – непосредственно в ЮНЕСКО;
– в план работ администрации г.Игарки на 2006 г. включен перенос здания детдома В.П.Астафьева в район музейного комплекса (детдом вместе с десятком жилых зданий в качестве посёлка «Полярный» для «раскулаченных» спецпереселенцев был спроектирован в 1931 г. предположительно также И.Леонидовым; помимо детдома в этом районе сохранилось ещё 3 здания);
– в штатное расписание музея введена дополнительная ставка зам. директора;
– в 2005 г. начат приём туристов, прибывающих в рамках экотуризма (сплав, спортивная рыбалка, отдых);
– начат процесс постановки на охрану (с перспективой реставрации) единственного сохранившегося здания (речпорт), построенного по конструктивистскому проекту, предположительно Ивана Леонидова;
– начато оборудование гостиниц европейского класса (имеется частная гостиница на 5 мест, ее хозяйка, частный предприниматель Елена Цыганкова готова оборудовать следующую, такую же комфортабельную гостиницу на 15-20 мест;
– есть специалисты, готовые приезжать в Игарский музей работать вахтовым методом на срок от 1 до 3 месяцев, для них подыскивается подходящая квартира.
Что требуется идеологически:
– рассмотрение проблем и проектов Игарки в планетарном контексте мышления и действия.
Что требуется практически:
– выведение Игарки из административного подчинения Туруханску (которое обрекает ее, в лучшем случае, на техническое обслуживание Ванкора);
– самостоятельный статус Игарки как муниципального образования; работа скорее при поддержке Норильска, ориентированного на передовые, стратегически состоятельные идеи научно-технического развития (структурно Норильск и Дудинка связаны с Игаркой через использование ее аэродрома в качестве запасного); если бы на референдуме 2004 г. в Игарке была альтернатива – присоединиться к Туруханску или к Таймыру – игарчане однозначно подавляющим большинством голосов выбрали бы Таймыр);
– прямые авиарейсы на Игарку из Москвы (для стран Европы) и Владивостока (для стран Азии) и их широкая реклама по всему миру;
– возобновление идеи кроссполярных авиатрасс на Канаду и США;
– формирование качественного сервисного предложения на имеющихся теплоходах «Александр Матросов» и «Михаил Лермонтов»;
– формирование природно-культурного ландшафтного комплекса «Музей вечной мерзлоты» на высвобождающихся территориях т.н. «старого города»;
– восстановление бывшего Дома культуры ЛДК на территории т.н. «старого города» и открытие его в функции «ДНК Игарка»: Научный центр, Музей полярной авиации и т.п;
У Игарки есть все основания, для того чтобы стать научно-техническим полигоном планетарного масштаба и обеспечить соответствующий уровень социокультурного развития. Для этого у города и его интеллектуальных лидеров есть все необходимое, нужно им просто не мешать делать свое дело.
Однако было бы целесообразно замыкать игарских проектировщиков не на советников краевых властей с их позавчерашним «сырьевым» мышлением, и уж тем более не на местечково-прагматический туруханско-ванкорский альянс, – а, скорее, на других партнеров:
– на независимые международные экологические фонды и организации (здесь команде необходима помощь в разворачивании этого типа коммуникации – например, один иногородний международный координатор-эколог на грантовой основе в течение, скажем, двух-трех лет, который может при этом проживать в Норильске или любом другом городе России);
– на норильскую команду советников, которая держит более высокую планку амбиций, если судить по ее проектам стратегического развития Норильского промышленного района;
– на советников высшей власти в России, способных видеть страну и ее потенциал в планетарном масштабе, а значит, обеспечить проекту необходимую государственную поддержку.
На недавнем совещании руководителей сибирских территорий Президент страны не только отодвинул от Байкала нефтепровод. Он еще и указал губернаторам на факт очевидный: чтобы прекратить массированный отток населения из Сибири, нужно позаботиться о достойных условиях жизни и работы для людей.
Игарка: проблемы и перспективы
Я очень далека от того, чтобы призывать к строительству городов за Полярным кругом. Но есть существенная разница, когда речь идет о городе уже существующем и людях, которые не хотят его покидать, об уникальном – то есть буквально единственном в мире – Музее вечной мерзлоты, о точке притяжения многих людей со всех концов света.
В отношении городов Крайнего Севера трудно опираться даже на преодолимость расстояний американских (не говоря о европейских). Территория США освоена весьма качественными высокоскоростными автотрассами. Досягаемость Игарки в четыре летних месяца по воде занимает 5-7 дней туда и столько же обратно, если не возвращаться самолетом. Это немалое время. Досягаемость в восемь зимних месяцев по воздуху могла быть (и совсем еще недавно была) оптимальной на прямых рейсах из Москвы. Перелет через Красноярск становится в несколько раз дольше по времени и вдвое дороже по цене. Значит, сила притяжения должны быть реально велика, требуются веские мотивы для того, чтобы потенциальные интересующиеся смогли добраться в Игарку.
Насколько сильны мотивы существующие? Полагаю, что А) рекреационный потенциал места и Б) славная история – дают городу реальный шанс. Вопрос в том, как им воспользоваться.
Место силы
Сегодня, когда планета стала единым целым и практически все границы оказались проницаемы, какие привилегии стремятся взять себе сильные страны? Прежде всего, это привилегия избавления от промышленных процессов на своей территории, поскольку все эти процессы экологически неблагополучны. Перенести производство со своей территории в третий мир – вот основное стремление «развитых» стран.
Самые большие ценности сегодняшнего мира очень просты. И все они наличествуют в Игарке:
– девственная природа, здоровый образ жизни, возможность полноценного отдыха;
– уникальные природные условия, создающие возможность для образовательного туризма и вузовских практик;
– сила и яркость человеческих переживаний (возник даже термин «экономика переживаний»);
– качество человеческих взаимоотношений, которое формируется в трудных природных условиях (Север всегда строже и красивее Юга);
– подлинное и подлинность в самых разных ипостасях (люди, природа, артефакты).
Вот просто и без затей: бывая в Игарке, я становлюсь другим человеком, гораздо более полноценным. Ко мне возвращается ясность мысли, яркость чувств и ярость желаний. Это, собственно, и есть то, что называется «место силы»! Кто знает формулу, поймет о чем речь. Кто не знает – может обдумать саму формулу. В ней все сказано.
Создаем инструментарий
Суммируя сказанное, зафиксируем, что Игарке требуется опора:
– на уникальный Музей вечной мерзлоты;
– на собственный смысловой потенциал места (экстремальные условия, девственная природа, непознанные объекты);
- на сильные культурные сущности или имена – Леонидов, Город Солнца
– на образовательные услуги;
– на событийность;
– на идеи границы обитаемого мира и центра России и славянского мира;
– на силу и подлинность переживания Бытия и человеческого единения перед лицом обстоятельств.
Сегодня трудно увидеть основания для существования Игарки как большого города за Полярным кругом, хотя мы не исключаем возможности, что в будущем обстоятельства станут для этого более благоприятными. Но все для существования полноценного компактного поселения, обеспечивающего уникальный комплекс научных, образовательных и рекреационных работ, здесь, безусловно, присутствует. Для этого необходимо:
– дать возможность остаться в городе всем жителям, которые этого хотят;
– сформировать в городе фокусы притяжения для всех внешних субъектов, которые могут быть в этом заинтересованы;
– шаг за шагом формировать всю необходимую коммуникационную инфраструктуру и, прежде всего, полноценную интернет связь;
– постепенно создавать места для проживания и питания гостей, что одновременно позволит обеспечить занятость местного населения;
– сформировать сеть внешней поддержки проекта: человеческий, информационный, финансовый ресурс.
По сути, проект «От транспортно-энергетического узла – к культурно-энергетическому центру» содержит все необходимые предпосылки для того, чтобы у города Игарки открылось второе дыхание. Единственное, что требуется добавить – это точный инструмент, своеобразный поворотный ключ. Требуется именно ключевой ход, на котором можно сконцентрировать усилия, отрабатывать предлагаемые механизмы и модели, постепенно формировать внятную коммуникационную инфраструктуру.
К сожалению, попытка привлечь международный экспертный потенциал под флагом музейной школы не могла быть реализована в ситуации дискоординации местных и краевых стратегических ориентиров. И поскольку краевые структуры в настоящий момент являют собой наиболее слабое звено проекта, то следует сосредоточиться на взаимодействии сил, с одной стороны, местных, локальных – и, с другой стороны, общероссийских и международных.
Что делать дальше? Предлагаем сохранять ставку на событийное начало – самую сильную сущность современного мира. Предлагаем сделать его на первом этапе достаточно локальным и осуществить поверх краевых структур, запрашивая поддержку а) в Норильске, б) в России, в) международных фондах. В концепт этого события нужно вмонтировать самые сильные из доступных сущностей: вечность, космос, вертикальное измерение жизни духа, большие имена российской культуры, устремленность в будущее, жизнь на самом краю обитаемого мира. Точная фиксация места и времени события позволит сконцентрировать внутренние и внешние усилия в одной ключевой точке.
Такое событие вполне может вырасти из идеи, озвученной в кулуарах экспертной конференции в апреле 2006. В нем звучит и вечная мерзлота Игарки, и космос в виде ноябрьского потока астероидов под названием «Леониды», и большое, футуристически окрашенное имя российской культуры – Иван Леонидов, и противостояние экстремальным обстоятельствам. Было бы идеально в ноябре 2006 осуществить идею хотя бы в микро масштабе, с тем чтобы полный формат события готовить на ноябрь 2007 года.
Итого, на мой взгляд, ключевым поворотным событием может стать мастерская по разработке стратегий городов, находящихся в экстремальных условиях «URBANICA: Леониды в Игарке».
