Вынужден вам сказать: мне очень жаль, но у нас твердые расценки; не угодно ли взглянуть, какое количество у нас заявок на переселение в доисторическую эпоху; мы возим туда своих уважаемых клиентов только группами и можем взять лишь двенадцать фунтов багажа на одно лицо; иначе, простите, мы не сможем удовлетворить спрос. Ближайшая группа, в которой еще есть свободная вакансия, отправляется в древний каменный век тринадцатого числа будущего марта; не желаете ли уже сейчас зарезервировать себе место?..
Карел Чапек
Не так уж был далек от истины чешский писатель Карел Чапек, еще в начале двадцатого столетия представивший, что для жителей будущего, технократического века, станут притягательными, жизненно важными возможности соприкосновения с глубоким прошлым их рода, территории, на которой они живут. Наши европейские соседи уже давно упаковывают локальную историю своих территорий в яркое культурно-туристическое предложение. Причем к популярным видам экзотического и экстремального туризма уверенно присоединяется познавательный, образовательный туризм.
В нашей стране эта часть гуманитарного знания пока по-прежнему находится в услужении государственным интересам. Редко, когда можно встретить случаи активного интереса к локальному историческому наследию со стороны местного управления, которое почти не различает историю как возможный предмет приложения капитала и предпринимательский сектор. Напрасно. Я далек от намерения призывать спасать науку или, напротив, обратить все в диснейленд в интересах получения прибыли: существуют внятные проекты, вводящие в культурный оборот памятники нашей истории и культуры и способные одновременно вовлекать население в процесс познания и освоения/присвоения истории. Иначе – вступать в права наследования теми богатствами, которые способны укрепить нас в самих себе, помочь в воспитании детей, обеспечить полноценный отдых в уникальных местах.
Мой рассказ об одном из таких проектов, точнее о проектной идее. Речь пойдет о создании первого археологического парка с музеем под открытым небом, центром экспериментальной археологии и центром познавательного и рекреационного туризма на территории Ханты-Мансийского автономного округа. А может быть, он будет первым и в России? Мне, по крайне мере, такой опыт пока неизвестен.
Зерном, из которого вырос проект, стала детская археологическая экспедиция. Ее в порядке культурной инициативы вот уже 10 лет организует научно-исследовательский коллектив НПО «Северная археология». Нашим первым партнером в 1996 году выступал нефтеюганский районный комитет по делам молодежи – сотрудничество с нами помогало работникам местной администрации решить вопросы организации летнего отдыха для детей из малообеспеченных семей. Потребность в различных формах летнего досуга подростков остается острой везде, а на севере особенно: в нашей стране, к сожалению, далеко не все могут себе позволить вывезти детей на отдых за пределы региона.
Наша археологическая экспедиция для детей изначально задумана как стационарная. Место ее базирования выбрано не случайно, я бы отнес его по набору характеристик к разряду уникальных. Соровские озера имеют статус земель историко-культурного назначения, что означает, что они никогда не будут подвергнуты промышленному освоению. В естественном ландшафте расположено около 100 археологических объектов, свидетельствующих о непрерывном заселении территории человеком с эпохи неолита (V тыс. до н.э.) до середины ХХ века! Большинство объектов хорошо выражено на поверхности. Кроме того, Соровские озера примечательны как яркий природный объект. Проточные, «живые» озера до сих пор изобилуют рыбой. Южный сухой берег озера Большое Соровское покрыт беломошными сосновыми борами, богатыми дичью и ягодой.
Мы пытаемся делать то, что делают уважающие себя европейские, американские музеи и национальные парки, при которых есть археологические музеи под открытым небом, центры экспериментальной археологии и пакет увлекательных программ для взрослых и детей. Людям предоставляется возможность вместе с учеными окунуться в прошлое, попытаться освоить древние технологии жизнедеятельности – изготовление орудий труда и предметов утвари, испытать себя в древних занятиях. Это тип образовательного досуга и жизни в природе, когда человек приобретает не только новые знания, но и познает себя, имеет большой успех среди детей. Подростки – публика очень благодарная, если умело направлять их энергию в нужное русло: они прекрасно чувствуют себя в предложенных обстоятельствах, всем интересуются, быстро всему обучаются. Здесь нужно отметить, что эти и другие формы приобщения детей к истории рассматриваются во многих странах как важная часть национальной задачи.
Можем ли мы говорить о подобном гуманитарном подходе к воспитанию будущего страны в России? В рамках этого текста я бы хотел максимально сузить рамки проблемы – до границ Ханты-Мансийского автономного округа, на территории которого разворачивается наш проект. Для жителей этого сырьевого региона, приехавших в подавляющем большинстве с Большой Земли лет 30-40 назад, очень важный этап гуманитарной адаптации – это историческая адаптация, установление исторического понимания земли, на которую они пришли, обретение Родины малой, и через нее – Родины в масштабах страны. В центральных районах страны, на Русском Севере, на Северо-Западе, где все пронизано традицией, где живы представления о краевой истории и культуре хотя бы в шаге на 200-300 лет назад, эти рассуждения возможно не столь актуальны. На моем родном Урале живы хронотопы, связанные с освоением Урала: демидовские заводы, Малахитовая шкатулка и Медной горы Хозяйка и т.д. Человек рождается в этой культурной среде, впитывает ее через образы и сказки и всю жизнь ощущает свою связь с этой землей.
На территориях западносибирского нефтяного освоения, где выросло множество новых городов, к сожалению, ничего подобного нет. И мне кажется, здесь крайне важно отдавать приоритет развитию форм приятия населением культурно-исторического наследия. В первую очередь – детьми. Если мы будем предлагать какие-то культурные формы, ориентированные на детей, то и взрослые это воспримут с интересом.
История территории, на которой располагается нынешний Ханты-Мансийский автономный округ, на 95 % – древняя история. Среднее Приобье – это не Греция, не Египет и не Турция, и, тем не менее, эти места являются археологическим клондайком и совсем не случайно привлекают к себе российских и зарубежных исследователей вот уже сто с лишним лет. Только Фредрик Мартин, шведский антрополог, в конце XIX-го столетия вывез отсюда два десятка возов с археологическими находками, представленными сегодня в Стокгольмском музее истории. В Эрмитаже хранится большая коллекция серебряных изделий, найденных в наших землях. Недавно был открыт археологический музей Уральского университета, экспозиция которого на 80% составлена из находок, найденных на территории ХМАО. Между тем в экспозициях региональных музеев археология почти не представлена. По сравнению с другими разделами – природными, этнографическими и эпохи нефтяного освоения – ее практически нет. Те небольшие, очень слабо в профессиональном плане выполненные витрины с бронзовыми фигурками, которые можно найти кое-где в краеведческих музеях округа, никак не отвечают ни запросам публики, ни видению руководства территорией. Одна из самых благополучных в экономическом и социальном отношении территорий до сих пор не может похвастаться ни одним природно-археологическим парком или музеем под открытым небом!
При этом губернатор Югры Александр Васильевич Филиппенко, насколько можно судить по его публичным высказываниям и действиям, придает огромное значение развитию и популяризации историко-культурного наследия в округе. Он в свое время инициировал Северный археологический конгресс. В дни празднования юбилея Ханты-Мансийского автономного округа А.В. Филиппенко не только был гостем нашей выставки, посвященной исследованиям Мангазейского городища и работам на Соровских озерах, но и счел необходимым лично показать эту выставку своим гостям, проявив завидную осведомленность при определении экспонатов выставки. Наконец, им поставлена задача развития в округе въездного туризма, учреждена система грантов для создания соответствующей инфраструктуры и туристического предложения. В этом году служба главного государственного инспектора по сохранению историко-культурного наследия округа подготовила предложение о создании окружного археологического музея под открытым небом.
Но, к сожалению, верная стратегия не встречает понимания уже на первом (!) уровне исполнительной власти. Стоит проанализировать заявки, поддержанные в последние три года Комитетом по туризму ХМАО, чтобы убедиться в том, что наследие древней Югры не входит в число приоритетных направлений культурной политики региона. Ни одного из многочисленных археологических или архитектурных памятников регионального значения не введено в культурный оборот, несмотря на их явный туристический потенциал и предложения со стороны историков, звучащие с трибуны Северного археологического конгресса. Сам конгресс, надо отметить, являющийся уникальным мероприятием в сфере культуры, занимает в умах ведомственных чиновников второстепенное место – по их представлениям, пальба по иноземным фазанам в вольерах или квазиэкзотика катаний на хантыйских оленьих упряжках – это все, что может заинтересовать высоких гостей округа и потенциальных туристов. Ученым со всего мира, уже второй собиравшимся со всего мира в Югре на Северный археологический конгресс, нечего показать, кроме экспозиции в окружном Музее природы и человека, – и это при наличии на территории округа десятков целостных памятников истории и археологии, охватывающих весь период освоения человеком этой древней земли. Причина не в отсутствии идей или людей или самого предмета историко-культурного наследия, причина – в отсутствии понимания приоритетности этих заявок, ни одна из которых не была поддержана в департаментах Правительства Ханты-Мансийского автономного округа. В этой же груде неинтересных проектов остались и несколько заявок, поданных НПО «Северная археология» в развитие детского и познавательного туризма на Соровских озерах, также предусматривающих введение в культурный и туристический оборот крупного археологического комплекса.
Тем не менее, детская археологическая экспедиция в режиме постоянно действующего лагеря рассматривается нами как инструмент создания первого в округе археологического музея на первом этапе – этапе расчистки территории и подготовки объектов к изучению и показу. Кроме того, экспедиция может рассматриваться и как кадровая программа, готовящая будущих сотрудников музея, и как программа общественных связей, привлекающая к будущему культурно-туристическому объекту внимание потенциальных партнеров и посетителей.
1. «Место»
Место дислокации детской археологической экспедиции находится в районе поселка Салым, на берегах Соровских озер. Удивительная сохранность древних городищ объясняется чудесным обстоятельством: изолированностью места их расположения от дорог и объектов промышленного освоения. Нужно отметить, что глава поселка В.Ю. Сапунов, будучи начальником Салымского лесхоза, не имея обширных представлений об истории, возможно, интуитивно, возможно потому, что место уж слишком красивое, в свое время выделил эти территории из зоны лесозаготовительных работ, то есть предотвратил здесь масштабные работы по заготовке леса, что конечно, бы уничтожило культурный слой памятников.
Исторические исследования на Соровских озерах впервые были проведены венгерским антропологом Яношем Янко вконце XIX века, вслед за ним в этих местах состоялась русская экспедиция Тобольского губернского музея под руководством
Л.Р. Шульца и Б.Н. Городкова в 1911 году. В 1997-1988 году с подачи Георгия Визгалова возобновил изучение масштаба этих памятников уральский археолог К.Г.Карачаров. Был осознан масштаб этого памятника. С 1991 года работы выявлению и систематизации памятников Соровского комплекса были продолжены сотрудниками «Северной археологии». С 2002 года начала работу детская экспедиция. Эта экспедиция – всерьез и надолго.
Территория защищена законом Российской Федерации. Это означает, что все вложения в эту землю и в этот проект никогда не пропадут и будут отдавать все больше социального, и если будет необходимость, коммерческого эффекта. Другого пути у этой территории не будет.
Представим себе, что здесь развернется археологический парк с музеем под открытым небом. Его посетители смогут увидеть всю историю заселения этой территории человеком – с каменного века, с тех пор, когда человек более-менее начинает вести оседлую жизнь до середины 20 века, когда там обосновались салымские ханты. В этих местах одна культура сменяла другую в непрерывном цикле. Как говорят, свято место пусто не бывает. Если один какой-то народ вымирал или уходил, тут же сюда приходили другие, рядышком ставили свои дома и начинали жить.
Мы располагаем возможностями для реконструкции и воспроизведения этих культур с целью туристического показа. Есть живые памятники археологии, неподалеку располагается русское фермерское хозяйство, а на соседнем озере живет хантыйская семья. Для них участие в проекте – это и общение, и постоянная работа, кусок хлеба, как говорят.
2. «Обустройство лагеря»
Обустройство жилой зоны базы экспедиции началось с расчистки подлеска на территории санитарной зоны лагеря и на берегу озера, установки дощатых настилов под палатки, заготовки дров. Плодами совместных трудов участников экспедиции было построена уютная столовая, ставшая коммуникационным и географическим центром лагеря, кухонные постройки, зона умывания, проложены дорожки. Для обеспечения водой выкопан и обустроен колодец. В рамках экспериментальной программы построена с помощью семьи ханты хлебная печь, позволяющая обеспечить лагерь хлебом. Недавно оборудован даже банный комплекс, мобильные бани предоставлены компанией «Салым Петролеум Девелопмент». Возведен навес на экспериментальной площадке. Школьники заняты на обустройстве стоянки так же, как и на археологических работах и лекциях – по 4 часа в день.
3. «Занятия»
Дети школьного возраста работают в экспедиции под руководством археологов и ученых-исследователей. Курс начинается с обучения распознаванию археологических объектов на местности, «чтению» памятников истории: определению на глаз мест жилищных комплексов, оборонительных сооружений. Попутно они получают навыки ориентирования на местности, первичные знания по геодезии (шурфовка, умение пользоваться геодезическими и измерительными инструментами, определение и зарисовка стратиграфических слоев, съемка глазомерных планов и пр). Вместе с учеными они отбирают природные образцы для научных анализов с целью воссоздания палеосреды древности и датирования археологических объектов.
В состав курса входит и обучение изготовлению ловушек на зверя и рыбу, лепке и обжигу керамики, изготовлению и использованию реплик инструментов, употреблявшихся в гончарстве, металлургии, домостроительстве и т.п.).
Юные участники экспедиции в процессе личного труда приобретают прочные представления об обществе древних людей, кроме того, естественным образом усваивая такие истины как уважительное отношение к природной среде, к истории края, в котором они живут, и через эту локальную историю - к истории человечества. Создавая будущий музей под открытым небом своими руками, они получают возможность приобщиться к местной культуре, связаться с ней, обрести родину, новую родину. Не родину своих родителей, а ту, где они родились и выросли.
Пережитый опыт воздействует на них убедительнее, чем знания, почерпнутые из книг. Впрочем, книги они начинают читать гораздо с большим удовольствием как раз сейчас, испытывая незнакомую ранее для них потребность в постоянных открытиях.
При развитии проекта экспедиция может стать круглогодичной, и тогда в ней смогут побывать помимо 150 детей и взрослые. Можно открыть так называемую службу для школ, устраивая краткосрочные курсы для учителей, студентов и всех интересующихся. Можно организовать путевки для семейного времяпрепровождения, корпоративных уик-эндов и так далее.
4. «Лодка. Печь»
В образовательную программу экспедиции входят и традиционные местные производства – изготовление обласов и хлебных печей, которые вообще-то являются элементами традиционной сибирской русской культуры, но сохранились на сегодня только в обиходе восприявших их когда-то ханты и манси. Облас вообще – это русское слово, от слова «обло» – рубка вобла с остатком, то есть цельная полая деревяшка. По-хантыйски называется «рыт» - рубленная лодка. По археологическим источникам можно судить, что до конца XVI века в традиционной культуре северных аборигенов не было инструментов для изготовления обласа – а именно ручных дрелей и тесел. Поэтому они не могли их изготавливать. Облас – продукт русской традиционной культуры, привнесенный на эти земли с начала XVII века, с поры русской колонизации этих земель, адаптированный и осмысленный местным населением как одна из важнейших технологий жизнеобеспечения.
В экспедиции реконструируются и другие древние технологии жизни: от изготовления посуды до выпечки хлеба.
Хлеб вошел в культуру местных жителей только с началом русской колонизации. Такая хлебная печь тоже имеет русское происхождение, в ней заложена идея пода.
Коренные культуры северных земель никогда не были земледельческими. Ни ханты, ни манси, ни ненцы и селькупы никогда не обрабатывали злаковые. Среди их древней утвари не встретишь ни мельниц, ни серпов. Зато сейчас никто не представляет себе хантыйскую культуру без хлебной печи. Вообще же такой тип печи для изготовления хлеба – это индоевропейское явление. Известны факты, что точно такие же хлебные печи строили в XVII веке выходцы из северной Европы в Вирджинии в Новом свете, на русском европейском севере. Парадокс, – вживую это явление сохранилось сейчас в хантыйской культуре.
Участники экспедиции учатся понимать и ценить такие факты, а значит, и соседствующие с ними культуры.
Внутренность печи раскаляется путем сжигания в ней дров, выметается зола и загружается в формах хлебное тесто. Глина, которой обмазана печь, постепенно отдает жар, благодаря которому и выпекается хлеб.
Так участники экспедиции перенимают опыт прошлых поколений и тем самым становятся сильнее.
Всем известное урочище Барсова Гора в Сургутском районе, бесспорно, более подходило бы в качестве базы такого проекта, но оно в настоящее время в результате последовательного проведения различных строительных и дорожных работ и бесчисленных научных и диких раскопок уничтожено в большей части с точки зрения историко-культурной и рекреационной ценности. Сочетания той чистоты памятника, что мы видим на Соровских озерах, и выразительности, туристической привлекательности, больше нет нигде.
К числу же ключевых объектов, которые составляют основу для развития туризма на Соровских озерах, относятся: внушительное скопление памятников исторического и культурного наследия и малая антропогенная нарушенность территории, труднодоступность многих объектов, богатый растительный и животный мир, интересный рельеф. Эта природная зона предлагает нам множество экологически чистых и живописных лесных массивов, где могут быть организованы охотничий базовый лагерь, оснащенный современной техникой и оборудованием, пикниковые зоны, экологические тропы и тому подобное.
Нами продумана схема доставки туристов и участников экспедиции на место вертолетом, катером. В зимнее время передвижение возможно на снегоходах, желающие могут воспользоваться оленьей упряжкой, нарты которой застелены шкурами оленей.
Все это в совокупности создает предпосылки для развития здесь разнообразных форм научного, экологического и спортивного туризма.
Если говорить об увеличении масштаба экспедиции и проекта в целом до рамок окружного, то речь идет, прежде всего, не об увеличении численности участников экспедиции единовременно (а там работает 15-25 человек в смену), но о расширении ее возможностей с тем, чтобы довести период ее активности до круглогодичной. Можно говорить о строительстве зимних объектов, о дополнительной закупке зимнего экспедиционного оборудования, мини-отопительных приборов и пр. Содержание работ позволяет обеспечивать разнообразную программу в любой сезон. Если летом больший упор производится на расчистку территории и подготовку объектов историко-культурного наследия к экскурсионной работе, то зимой будут воспроизводиться все виды жизнедеятельности человека в этих условиях: охота, рыбалка, обработка шкур, изготовление снастей и ловушек и пр. Детей будут учить изготавливать лесные лыжи, ходить на них, распознавать следы и познавать повадки лесных зверей и так далее, я уже не говорю о круглогодичных курсах по местной древней истории. Можно реконструировать зимние городища, которые можно сделать пригодными для жилья там зимой и таким образом создать условия для центра экспериментальной археологии. В знаменитой книжке польских исследователей Ренаты и Ярослава Малиных «Прыжок в прошлое» описан опыт существующих европейских центров, где вместе с исследователями живут любопытствующие энтузиасты, осваивающие древние технологии жизнедеятельности. Таким же образом можно наполнить программы и нашей экспедиции – была бы на то политическая воля, заказ и финансирование.
Идея может быть трансформирована и для организации корпоративного или семейного отдыха на природе зимой. Я не открою Америку, если скажу, что это актуальная проблема для жителей региона, не облеченным властью и излишними доходами: в округе практически нет загородных пансионатов, каких бы то ни было баз отдыха, где при налаженном быте можно было бы отдохнуть во временной изоляции от индустриального мира. Веллес-отель «Югорская долина» или фазанья охота в Добрино ориентированы на топ-менеджеров, бизнесменов. А Соровские озера могли бы стать таким заветным местом, куда вас могут увезти вертолетом или на буране на два-три дня, где для вас будет приготовлен дом, электростанция, бензин для снегохода, баня, камин, лыжи и, может быть, пачка журналов. Вы сможете три дня не отвечать на проблемные телефонные звонки, походить по лесу, порыбачить в свое удовольствие, отдохнуть с семьей.
На базе туристического комплекса возможно создание объединения по изготовлению сувенирной продукции и уникальных изделий на заказ. Неповторимость этих предметов, их неразрывная связь с историей народа, его трудом и бытом привлечет большой интерес к данной продукции, и что немаловажно, обеспечит достойный вид заработка мастерам. С точки зрения сохранения культурного наследия созданные условия по передаче навыков по обработке различных природных материалов из поколения в поколение не позволят уйти ремесленным технологиям в прошлое.
Все эти идеи имеют большие шансы быть востребованными и могут получить развитие в рамках нашего проекта, ориентированного, повторяю, в первую очередь, на детей, но не закрытого от взрослых. Пока же, к сожалению, проект напоминает породистого щенка, который ищет хозяина. Научно-производственное объединение «Северная археология» располагает возможностями поддержания жизни экспедиции в ее текущем масштабе, для развития же проекта во всем его потенциале нужны заинтересованные партнеры во власти и бизнесе.
Он может быть поддержан любой управленческой структурой в ходе решения ее задач – образовательно-воспитательных, рекреационно-туристических или познавательных… Любая большая организация может взять этот проект под свою постоянную опеку или, как минимум, оплатить смену для своих детей в такой экспедиции в ее существующем сегодня виде. Используя таким образом бюджетные средства, можно решать далеко не единственную задачу организации досуга подростков. Мне кажется важным в нашей работе и обеспечение реального культурного взаимодействия в атмосфере совместного труда и игры, когда стираются в сознании юного существа этнические противоречия. А закладывает их не только медиа-среда. Противопоставление детей по этническому признаку, условное деление людей на коренных и некоренных заложено уже на уровне территориального управления – что в Ханты-Мансийском округе, что в Ямало-Ненецком!
Судите сами: у нас комитеты по делам народов Севера планируют оздоровительные летние мероприятия для детей народов Севера, а комитеты образования и молодежной политики – для всех остальных детей. Продолжать ли?
К счастью, неравнодушные люди у нас всегда найдутся, особенно когда дело касается работы с детьми – это ведь не торговля водкой, в конце концов. Бессменным прорабом нашей экспедиции с первых лет ее жизни сам себя назначил начальник вертодрома «Салым» нефтеюганского авиаотряда Н.Г. Максимов. Под его присмотром в межсезонье находится наша база, хранится оборудование. Благодаря ему и помощи КС-6 ООО «Сургутгазпром» (начальник А.В. Загидуллин) мы имеем возможность забросить на место дислокации экспедиции людей, доставить строительные материалы и провизию – по воздуху ли летом, бураном ли зимой.
Вот уже два года нам оказывает небольшую помощь и проект корпорации SHELL в России нефтяная компания «Салым-Петролеум девелопмент», развертывающая социальные программы в поселке Салым. Наш проект отвечает их представлениям о социальной миссии промышленной корпорации на территории освоения. Говоря по-русски, ее можно передать нашей пословицей: «Хочешь помочь голодному – дай ему не рыбу, а удочку». Менеджеры голландской нефтяной компании понимают два ключевых тезиса, не очевидных многим российским чиновникам. Первый заключается в том, что проект связан с развитием историко-культурного наследия территории, что делает его непреложной ценностью. Второй тезис связан с приоритетом новых форм занятости местного населения и детей, в первую очередь, – в порядке самосохранения. Ведь подростки из Салыма каждый день видят проезжающие мимо иностранные машины, но это чужая красивая жизнь проносится мимо. А им тоже чего-то хочется, вот они и идут грабить, потому что ни одной мысли и идеи в родном поселке нет. От скуки и полной незанятости растет разбой на дороге. Для поселков округа вдоль так называемой нефтяной трубы – это актуальная проблема. В то же время в нашем проекте эти взрослые дети проявляют себя иначе, давая фору городским – лучше работают, больше интересуются, у них мысль живее работает. Потому что они у нас начинают ощущать на себе заботу, реальный человеческий, а не бюрократический интерес к себе и их будущему. Они иначе начинают смотреть на мир, поэтому с ними нужно работать. Иначе это тот контингент, который потом поедет «бомбить» богатые нефтяные города, что в общем-то уже происходит в Сургуте.
Я далек от понимания нашего проекта как панацеи от всех социальных проблем, но это один из реальных живых способов программирования нашего спокойствия и решения перспективной культурной задачи.
