Коран Екатерины
Ефим Резван,
доктор исторических наук,
заместитель директора Музея антропологии и этнографии (Кунсткамеры) РАН,
главный редактор научного журнала "Manuscripta Orientalia",
г. Санкт-Петербург
С именем Екатерины II, которая умела мыслить по-настоящему широко, смело и жестко отстаивать интересы государства и правящей династии, связан особый период, как в истории российского ислама, так и в истории Корана в России, и ряд мудрых начинаний, предпринятых этой женщиной.
Победы в войнах с Турцией, окончательное присоединение Крыма (1783) и других областей с мусульманским населением потребовали срочных мер по организации управления и умиротворению населения. Осознание плачевных для интересов государства результатов деятельности новокрещенской конторы, основанной по именному указу Анны Иоанновны Казанской, и ее одиозного главы Луки Конашевича привело к появлению в манифесте от 17 марта 1775 года «О высочайше дарованных разным сословиям милостях по случаю заключения мира с Портою Оттоманскою» и особенно в грамоте о веротерпимости от 1785 года ряда положений, обеспечивавших и регулировавших права мусульман на территории империи (1).
В 1782 году был учрежден муфтийат с местопребыванием в русской крепости Уфа. Через шесть лет здесь же создается Оренбургское магометанское духовное собрание, служители ислама впервые получают официальный статус духовного сословия (по аналогии с православной церковью). Строятся мечети, в том числе и в Москве (1782), открываются мусульманские религиозные школы. Так, в 1771 году в Казани были открыты Апанаевская и Ахундовская медресе, в 1780 году Амирхановская. Татарским мурзам и башкирским старшинам были предоставлены права дворянства (1784), мусульманским купцам даны льготы в торговле с Туркестаном, Ираном, Индией и Китаем.
Благодаря решениям и действиям Екатерины политическая и культурная атмосфера православной страны менялась настолько, что стало возможным опубликование двух переводов Корана на русский язык, сыгравших заметную роль в культурной жизни России. Автором перевода, опубликованного в 1790 году (с французского перевода Дю Рие), был известный русский литератор М.И. Веревкин (1732 – 1795), первый директор Казанской гимназии, где его стараниями было введено, в частности, преподавание восточных языков (2). Веревкин прекрасно владел рядом языков. В 1763 году он получил должность переводчика при личном Кабинете Екатерины II.
Два года спустя в Петербурге появился перевод Корана, сделанный поэтом А. Колмаковым (ум. 1804) (3), с английского перевода Дж. Сэйля (4), отражавшего новый уровень европейской ориенталистики.
Однако именно переводу М.И. Веревкина суждено было сыграть важную роль в истории русской литературы. Талантливый и плодовитый ученый, комедиограф и переводчик, член Российской императорской академий наук, М.И. Веревкин сумел придать своему переводу высокие литературные качества. Церковно-славянский элемент, внесенный Веревкиным в свой перевод Корана, привел к торжественности стиля, которую и ожидает читатель Священной книги. Именно этот перевод вдохновил А.С. Пушкина на создание в 1824 году поэтического переложения фрагментов тридцати трех сур – знаменитых «Подражаний Корану» (5).
Однако для сюжета нашей статьи наибольший интерес представляет акция Екатерины II по изданию арабского текста Корана. По указу императрицы в 1787 году в частной «Азиатской типографии» в Петербурге впервые в России был напечатан полный арабский текст Корана для бесплатной раздачи «киргизцам» (6). Одновременно с этим было отдано распоряжение о строительстве мечетей за государственный счет. По словам самой Екатерины оба этих мероприятия были осуществлены «не для введения магометанства, но для приманки на уду»(7). Книга была издана на казенный счет. Ее появление являлось также ответом на жалобу татар о дороговизне покупаемых ими за границей книг. Коран был напечатан специально отлитым для этой цели шрифтом, сделанным по рисункам муллы Усмана Исма’йла. Рисунок арабского шрифта отличался от всех других арабских шрифтов, применявшихся до этого в России и превосходил все арабские шрифты, существовавшие тогда в типографиях Европы (8). Это издание отличалось от европейских, прежде всего, тем, что носило мусульманский характер: текст к печати был подготовлен и снабжен подробным комментарием на арабском языке (напечатан на полях) тем же муллой 'Усманом Исма'йлом. В Петербурге с 1789 по 1798 год вышло пять изданий Корана (по разным данным тираж составлял 1200 или З600 экземпляров). В дальнейшем казна хорошо зарабатывала на продаже Коранов (9).
Факт публикации в России Корана активно использовался Екатериной II во внешней политике, в частности, в ходе войны с Турцией, дав императрице возможность показать себя покровительницей ислама (10).
Инициативы Екатерины встретили оппозицию со стороны миссионерских кругов, где Коран по-прежнему трактовался в первую очередь как «вредоносное лжеучение», противоречившее христианской вере. Екатерину обвиняли в том, что, издавая Коран, она помогла усилению ислама среди татар. Особо ей ставили в вину решение учредить Оренбургское магометанское духовное собрание в Уфе. Однако императрица продолжала прежний курс, что заметно укрепило влияние центральной власти на мусульманских окраинах империи. Купцы из российских мусульман стали посредниками между Россией и ее мусульманскими соседями, серьезно помогая ее продвижению вглубь Азии. Мусульмане стали широко привлекаться к службе в российской армии и на флоте, где для их духовного окормления были созданы специальные должности мулл, ахундов и му'аззинов.
Указом от 15 декабря 1800 года были сняты ограничения на публикацию в России исламской религиозной литературы. В 1801-1802 годах арабский шрифт типографии Академии наук был передан в Казань, где за год до того по просьбе казанских татар при Казанской гимназии была учреждена Азиатская типография (11). Здесь вышло из печати издание Корана, помеченное 1801 годом и очень близкое по внешнему виду санкт-петербургским Коранам. Экземпляры именно этого издания, выпущенные «иждивением Юнусова», а несколько позднее «иждивением Амир-Ханова» (12), так же как и последующие его перепечатки, получили наименование «Казанские Кораны». В 1829 году эта типография была присоединена к университетской, и почти до 1840 года печатание мусульманской религиозной литературы составляло ее исключительное право.
С 1802 по 1859 год в Казани этот текст, получивший высокую оценку европейских ориенталистов, выдержал множество публикаций (было опубликовано до ста пятидесяти тысяч экземпляров полного текста) и, по существу, вытеснил в Европе предшествовавшие издания Корана. Так называемые «Казанские Кораны», воспринятые как первое мусульманское издание, получили широкое хождение и неоднократно воспроизводились на Востоке (зафиксированы и рукописные подражания) (13). По мнению Р. Бляшера, возможно, именно они сыграли решающую роль в многовековом процессе закрепления единообразия текста Корана (14). Одним из достижений издателей была публикация в издании 1857 года наряду с основным текстом в редакции Хафса коранических вариантов (ал-кира'ат), воспроизводящих традицию «семи чтений». Это была уникальная попытка приблизиться к уровню критического издания, повторенная впоследствии рядом восточных перепечаток.
Важнейшая для мусульманского мира задача унификации коранического текста решалась постепенно, на протяжении многих веков. Однако решить эту задачу окончательно могло лишь появление первого печатного мусульманского издания Корана, авторитет которого был признан в исламском мире повсюду. Именно такую историческую роль довелось сыграть «Казанским Коранам», история которых неразрывно связана с городом на Неве.
Работа мусульманских ученых над текстом Корана не была, как и прежде, явлением, изолированным от процессов и перемен, происходивших в исламском мире. На этот период приходится пик деятельности мусульманских реформаторов, стремившихся к обновлению ислама через возрождение «великих исламских традиций». В этой связи создание канонического текста Корана представлялось делом исключительно актуальным, важным, в первую очередь, для осознания единства мусульманского мира. Ведь именно в это время ликвидацией султаната в Турции (1922) халифат был отделен от светской власти, а затем и упразднен (1924), что воспринималось многими мусульманами как катастрофа.
Проект Екатерины Великой по публикации и распространению Корана, задуманный как откровенно колониальный, смог получить такое продолжение в силу особого стечения исторических обстоятельств. К середине XIX века не только Казань, главный центр российского мусульманства, но и Бахчисарай, Оренбург, Баку, Уфа, Троицк стали значительными исламскими культурными центрами, не уступающими по ряду направлений Стамбулу, Каиру или Бейруту. Этому способствовали промышленный рост, высокий уровень образованности коренного населения, идеи религиозно-политического возрождения, охватившие самые широкие массы, и, не в последнюю очередь, влияние русской культуры.
Экспансия России в Средней Азии сопровождалась активным проникновением сюда татарского купечества и торгового капитала. Продукция казанских типографий была одним из основных товаров на книжных рынках Бухары, Самарканда, Ташкента. Кораны, отпечатанные в Казани, можно было встретить в Иране, Афганистане, Индии. Русские паломники привозили их с собой в Хиджаз, ими пользовались в странноприимных домах, создававшихся в Мекке для российских мусульман и на российские деньги.
Однако был момент, когда судьба «Казанских Коранов» висела на волоске, и решения опять принимались в Санкт-Петербурге на самом высоком уровне. В 1849 году прокурор Святейшего синода обратился к Николаю I с просьбой о запрещении печатания в Казани Корана в связи с тем, что это приводит к отпадению от православия крещеных татар. На докладе появилась резолюция царя: «Печатание Корана и других мусульманских духовных книг можно запретить».
Дело было отдано на рассмотрение Комитету министров(15). Казанский военный губернатор сообщил, что, в действительности, с 1841 по 1846 гг. в двух частных казанских типографиях было напечатано двадцать шесть тысяч экземпляров полного текста Корана и его частей. Было признано также, что как Коран, так и книги религиозного содержания печатаются на языках, которыми абсолютное большинство татар не владеет. Более того, основная часть тиражей отправлялась за пределы Поволжья и составляла заметную статью в торговле России с государствами Средней Азии, где высококачественные российские издания завоевали рынок, вытеснив конкурентов. Прекращение издания мусульманских книг в Казани привело бы, по мнению Комитета министров, к переходу книжной торговли в руки англичан и контрабанде в российских пределах, придало бы Корану в глазах мусульман еще большую важность и ожесточило бы их против христианства. Было установлено отсутствие связи между ростом мусульманской печати и отпадением крещеных татар от православия. В этой связи существовавшая практика была сохранена.
Как мы видим, Россия, и, в первую очередь, Санкт-Петербург и Казань, сыграла важную роль в решении задачи, которая, несомненно, являлась одной из наиболее значимых для всего мусульманского мира. Названия наших городов навсегда связаны с историей Корана, памятника, который почитается священным каждым пятым жителем Земли.
Примечания:
1. См.: Указ от 17 июня 1773 года (синодский) «О терпимости всех вероисповеданий и о запрещении архиереям вступать в дела, касающиеся до иноверных исповеданий и до построения по их закону молитвенных домов, представляя все сие светским начальствам» // Коран в России. По материалам «круглого стола» «Священный Коран в России: духовное наследие и исторические судьбы. – М., 1997. С. 141- 143.
2. Книга Аль-Коран аравлянина Магомета, который в шестом столетии выдал оную за ниспосланную к нему с небес, себя же последним и величайшим из пророков божиих. Перевод с арабского на французский язык Андрея дю-Рюэра-де ла Тару Малезера, одного из поместных дворян короля Французского, достохвально и через многие годы служившего отечеству своему, при Порте Оттоманской снискавшего полную доверенность султана Амурата Третьего, что был от него посылаем к Лудовику третьему ... с важными препоручениями, Печатана в Амстердаме и Лейпциге в 1770 г., по российски же переложена в сельце Николаеве Слинской округи, 1790 г. [М.И. Веревкиным]. Ч. 1—2 [Санкт-Петербург, 1790].
3. А. Колмаков – профессиональный переводчик с английского, служил в Адмиралтейской коллегии, занимаясь по службе в основном техническим переводом. Вне службы он переводил английскую прозу и писал стихи, выпустив в 1791 году собственный сборник.
4. Ал-Коран Магомедов, переведенный с арабского на английский с приобщением к каждой главе на все темные места изъяснительных исторических примечаний, выбранных из самых достовернейших историков и арабских толкователей Ал-Корана Георгием Сейлем и с присовокуплением обстоятельного и подробного описания жизни лжепророка Магомета, сочиненного славным доктором Придо. С английского на российский перевел Алексей Колмаков, Ч. 1-2 [Санкт-Петербург, 1792], иждивением Василия Соликова при Императорской Академии наук. Приложение имеет отдельный титульный лист; в подзаголовке: «На российский язык перевел Щетр] А[ндреев]».
5. Творения А.С. Пушкина способствовали заметному росту интереса к Корану в самых широких кругах русских читателей. Кораном интересуются знаменитые русские писатели и философы П.Я. Чаадаев, Л.Н. Толстой, В.С. Соловьев. Прекрасный переводчик восточной поэзии М.Л. Михайлов (1829-1865) опубликовал фрагменты Корана в стихотворном переводе.
6. Объем санкт-петербургского издания составил четыреста сорок семь страниц + один лист (список исправлений). Всего отмечено тринадцать исправлений, которые являются не буквенными ошибками, а диакритическими. Данные об исправлениях напечатаны на татарском языке. См. также: РГИА. Ф. 468. Оп. 43. Д. 239 за 1786 год. Л. 38. По-видимому, одновременно тиражом десять тысяч экземпляров было напечатано «молитвословие из части Алкурана». См.: РГИА. Ф. 1329. Он. 4. Д. 296. Л. 3-4 (от 1 июля 1797 года)
7. Секретарь Екатерины Александр Храповицкий в своем дневнике, в записи от 17 декабря 1786 года, приводит слова Екатерины, сказанные ею генерал-прокурору князю Александру Вяземскому: «При разговоре с Г. П., (генерал-прокурором.– Е.Р.) о мечетях, на границе для Киргизцов построенных, и о повелении, данном для печатания Алкорана, сказано, что сделано сие не для введения Магометанства, но для приманки на уду». На это нам любезно указал А. Круминг.
8. «Вашему Величеству не противно будет узнать, что аравийское книгопечатание петербургских художников по красоте своей признано превосходнейшим всего изданного в Европе и даже в Англии». См.: Философская и политическая переписка императрицы Екатерины II с доктором Циммерманом с 1785 по 1792 год. – Санкт-Петербург, 1803. – С. 137 (письмо Циммермана от 29 ноября 1788 г. со ссылкой на статью проф. Гейне, опубликованную в сборнике Геттингентского Университета, № 120 от 1788 года). См. также: Крачковский И.Ю. Первое издание арабских стихотворений в России // Библиография Востока. VIII-IX (1935-1936). – С. 69.
9. Согласно одному из документов при стоимости производства тиража – 9292 рубля 25 копеек, прибыль от его реализации составляла 12000 рублей, при продажной цене одной копии – 6 рублей 5 копеек. См.: РГИА. Ф. 1329. Оп. 4. Д. 296. Л. 5. Два фактора определили коммерческий успех этого и последующих изданий «Казанских Коранов»: мусульманский характер публикации и высокое полиграфическое качество.
10.См., например, Философская и политическая переписка, с. 124-125 (письмо Екатерины II № 20 от 6 мая 1788 года).
11.Подробности о передаче части оборудования санкт-петербургской типографии Шнора в Казань, дабы «печатать потребное число Алкоранов, молитвенников и тому подобных книг». См.: РГИА. Ф. 1329. Оп. 4. Д. 296. Л. 12 (от 10 мая 1800 года); Ф. 821. Оп. 8. Д. 830. Л. 7; Д. 831 (1861) «О признании целесообразным предоставления Азиатской типографии при Казанском университете исключительного права печатания Корана со сведениями по истории типографии». В 1861 году министр народного просвещения признал полезным для мусульман печатание Корана исключительно в университетской типографии. Однако с этим мнением не согласилось Министерство внутренних дел, сославшись на утвержденное 25 октября 1849 года Положение Комитета министров, согласно которому Коран мог печататься и в частных типографиях.
12.РГИА. Ф. 821. Оп. 8. Д. 830. Л. 7 (от 16 февраля 1859 года).
13.До сих пор во многих семьях копии этих Коранов хранятся как драгоценная семейная реликвия. Одна из таких копий была представлена в недавнем репортаже российского телевидения о семье адыгов, вернувшихся накануне известных событий в Россию из Косова. Их предки, выехавшие с родины в середине XIX века, бережно сохранили книгу.
14.R. В1асherе, Introduction au Coran. Раris, 1947, р. 133.
15.РГИА. Ф. 1263. Оп. 1. Д. 2033 (от11 октября 1849 года). – Л. 12-19.
16.Ibid. Л. 18.
