Театра в жизни российского гражданина нет. И дело не в качестве и профессионализме провинциальной сцены. Театра по большому счету нет в активной памяти и жителей крупных российских городов, которые имеют возможность выбирать из сравнительно большого разнообразия предлагаемых театральных работ. Для многих театр является формальным рядоположенным понятием из путеводителя: театры, музеи, концертные залы, типом культурного учреждения с ярлыком улыбающейся или плачущей маски. Не более.
Это высказывание выглядит парадоксом – при очевидном развитии театральных фестивалей и появлении все новых и новых театральных коллективов. Даже в нестоличных городах, кроме государственных театров, нанесенных на карту города, существуют небольшие полупрофессиональные и вовсе любительские театры, театральные группы и труппы. И о них тоже пишет местная пресса, особенно если поставлен «скандальный спектакль». Существует целая театральная индустрия, специальная пресса и… специальная публика, та, которая все-таки заполняет залы. Хотя все меньше понятно, чем отличается театральное зрелище от экранного и что заставляет людей предпочесть фальшь и пустоту на сцене суррогату записанного спектакля с экрана телевизора или компьютера. Очевидно, что театр, не существующий в сознании миллионов, живет и, кажется, живет внутренне насыщенной жизнью – экспериментирует, размножается, интригует…
Но театр, по моему убеждению, – не просто еще одно развлечение в ряду многих доступных для современного взыскательного потребителя. По крайней мере, история театра, переплетенная с историей идей, историей общественного сознания – это не только история развлечений.
Давайте вместе поразмышляем, что меняется в городе, если в нем существует театр? Или несколько театров? «Театр всегда показывает возможности» – отвечает театральный режиссер Валерий Стефаниев (см. интервью в этом номере). В том городе, где живу я, – а Новосибирск большой город – почти десяток профессиональных театров, и много больше маленьких театральных коллективов, о деятельности которых мало кому известно. Они занимают какое-то место в городском пространстве. Быть может, само наличие в пространстве – это и есть основной действительный «вклад» театра в городскую жизнь? Подобно тому, как в старину на Руси поселение считалось селом при наличии в нем храма? У нас принято считать, что среднестатистический город должен предъявлять джентльменский набор культурных институтов – музей, театр, библиотека, концертный зал – которыми закрывается список духовных потребностей, обеспечиваемых сверху.
В Новосибирске принято гордиться гигантским куполом городского академического театра оперы и балета. Он стал одним из признанных символов города, настолько узнаваемых, что желающие могут увидеть образ этого купола на областном гербе. Но каково реальное присутствие этого театра в жизни горожан? Многие ли знают, что значит слово «академический» в его названии? Это не вопрос эрудиции. Ведь не требуется эрудиции, чтобы объяснить значение слова «академгородок». Какие жизненные возможности горожанам он открывает?
Оставим в стороне функцию социального скальпеля. Эту функцию, а следовательно возможность терапии души человека, разрешения внутренних проблем и противоречий реализует «социальный театр» – под этим «зонтичным» термином я понимаю совокупность проектов, построенных на сценическом «отыгрывании» современных общественных отношений. В таком театре зритель является непосредственным прообразом сценируемых персонажей, а может стать и непосредственным участником происходящего. Социальный театр во многом – не столько искусство, сколько антропологический вызов, трансформирующийся в технологию (см. интервью Нины Беленицкой и Георга Жено в номере). Он пока мало кому известен: нужен особый опыт, чтобы смотреть такие постановки; вероятно, такой театр не может вполне существовать без «более привычного», обычного драматического театра.
Функцию «общественного зеркала» у театра перехватили более-менее успешные телешоу[1]. В образовании театр используется, и вполне эффективно, почти исключительно как технология. Почетное место в ряду технологий психологических тренингов занимает психодрама, и кто-то, возможно, впервые сталкивается на таких тренингах с театром как с личным делом. Но ведь далеко не каждый театр – социальный. Поговорим о состоянии театра как идеи, как особого места городского пространства, где происходит важное действие.
Масштаб сообщества, на которое ориентирована деятельность конкретного театра и в рамках которого он определяет свое место и свою функцию, может быть разным – от школьного сообщества до городского. В XIX в., идеологи создания национального искусства как части самоутверждения нарождающихся наций (Вагнер, Барток, Бородин), мечтали о «педагогическом» театре вообще для всего народа – сегодня о таких проектах уже даже не вспоминают. Однако и внутри более скромных по масштабу сообществ театр способен занимать особое место, как неотъемлемая часть их жизни. Предположим, что это место, где люди переживают особенные эстетические события. Может быть, театр и есть уникальное место для таких событий?[2]
Говоря о возможностях, которые открывает театр городу, давайте остановимся и на самом городе, как «пространстве возможностей» для человека и основном пространстве приложения гуманитарных технологий, «прагматики культуры» ... (далее см. в печатной версии свежего номера)[1] Кстати, поразительный пример такого «социального зеркала» – телерадиошоу Top Lista Nadrealista на телевидении Сараево, в которых прямо во время осады города комики-пацифисты высмеивали все участвовавшие в конфликте стороны.
[2] И тогда логично переформулировать заданный самим себе вопрос: а необходимы ли нам теперь такие события? Новая рамка гораздо шире заданной в начале темы, поэтому оставим ее в примечании.
